мы молоком кокосовым отметим поступь зла
ведь голыми и босыми нас мама родила
смешаем с ананасами с текилой
а потом всем скажем что промазали
по богу всемером
я запретил себе искать
путь избавления от боли
ну что же я не каюсь
колет в боку немного благодать
воображаемая впрочем
иной и не было вовек
по-прежнему не человек
но и не демон
страшно очень
не полюбил а выбрал путь любви
из трёх дорог ведущих к горизонту
но горизонт на небе нарисован
а небо только задник се ля ви
да даже не театр так кабак
без шлюх и без блэкджека
карты крапом испорчены
я щёку оцарапал жиллетом
лезвий пять не просто так
виноватым потоком слова на бумагу ложатся
думал освобождаю я их а выходит неволю
словно в злую эпоху субстанции и децимаций
запрещаю бекару диезу ключу и бемолю
изменять и звучание нот и значение крика
пять линеек чертить белой тушью на чёрных листах
ты же хлопай свисти напевай топочи и чирикай
это можно от этого мир всё ещё не устал
что ни разговоры то вагонные
что ни пассажир то свой маршрут
ни мигрень не портит
ни бессонница одиночества
тоску не отберут
мнимые попутчики на вечность
из других эпохи места сна
не смотреть в глаза чтоб не увлечься
впрочем разговор всегда весна
to smoke on the porch is not much of tagline
there's always some people that chalk outlines
and throw gloves into trashcan at the corner
you get to a picture they print all that's burning
whatever suites them and the street is deflated
in columns and stripes so much like newspaper

but light up a joint on a twentieth floor
the world would appear as hot air balloon
accessible to naked eye ellipse is flowing
through stars and through fumes as mysterious boeing
column of ash comes from sky as it should
falls on your hand and you knock on a wood
spit bitter saliva over shoulder
trembling put out the beacon that smolders
Перевод текста Юлии Долгановских

курить у подъезда так себе дело
ходят тут всякие, контуры мелом
делают, в урну бросают перчатки
в кадр попадаешь, опять же печатают
всё что ни попадя, улица плоская 
будто газета столбцами, полосками 

но закури этаже на двадцатом
мир представляется аэростатом
глазу доступный плывёт полукруг
в звёздах и лёгком кумаре, но вдруг
пепельный столбик откуда-то сверху 
падает на руку, и суеверно
сплюнув горчащей слюной за плечо 
давишь  дрожащей ногой маячок 

Cat and mouse

Cats were living. Mice were living.
Mice were wetting pants from fear
That the cats will catch them near
Mouseholes to their stomachs.

Cats were living. Mice were living.
Cats were shrinking too a little
From a longing 'cause the critters
Could just flee eternal oneness.

So they lived. The cats, the mice.
This is how we spend our lives.
Перевод текста Таты Гутмахер

КОШКИ-МЫШКИ

Жили кошки. Жили мышки.
Мышки делали в штанишки
Все от страха, как бы кошки
Не поймали их в желудки.

Жили мышки. Жили кошки.
Кошки тоже сохли трошки
От тоски, ведь могут мышки
Убежать от жизни жуткой.

Так и жили. Ко и мы.
Так с тобой живем и мы.
а ночью здесь всё в порядке
и звёзды играют в прятки
и им уже не до нас
в седой паутине окна
по рюмкам разлито вздрогнем
блестит на кресте гимнаст
обряд твой смешной
потрогать следы от ран
близок локоть
в ушко не идёт верблюд
придумана та дорога
что вымощена злым богом
другим камней не дают