по пустыне что пару часов
что четыре десятка лет
забываешь не только о рабстве
но что люди вообще существуют
дух приматов свинцов
да и образ нелёгок
побед
пораженьями вдруг ставшими в головотяпстве
тех кто скорость превысить намерен был
световую
космодромы в обломках ракет
не пробивших небесную твердь
и гробница икара
и два обгоревших крыла
пусть водитель ещё не отпет
ночь пожаром залил фейерверк
а стада выпасают отряды прекрасных свинарок
как кассандра в похмелье тогда сгоряча предрекла

Глобальное потепление

купаясь в солнечном тепле
легко поверить в рай земной
растеньем южным осмелеть
не постоять за злой ценой
платить за вздохи блеском глаз
души мотивом
солью слёз
открыть толпе обрывки фраз
кору и сок сухих берёз
через границы и таможни
дожди привычные косые
раз на россию вновь похоже
то к сожалению россия

Нибелунги болот

какие в петербурге пальмы
пусть на аптекарском в теплице
бродить по набережным в тальме
читать судьбу по стёртым лицам
в таврической оранжерее
укрыться от потоков стылых
конфуций в северной корее
чучхе сикорских шестикрылых
вся жизнь бугенвильей
цветной и никчёмной
бумажные крылья
из тёмных нор комнат
выносят на свет мирозданья
зрачки сжались в точки
дыханье рвёт ветер
звёзд злые звоночки
вершат многоцветье
до чёрного белого края
я пожалуй забуду
что выпало помнить
память бросовой повестью
в малом формате
черепахе без панциря
стать ли бездомней
растафари хасиду
бородато лохматей
плыть лететь или падать
в пустоте и в растворе
потеряться в деревьях
забыться в пустыне
тут взбивай не взбивай
только мёртвое море
пешеходным движеньем
присно так же как ныне
позабавила нынче меня моложавая осень
дверью хлопнула мир покидая
и тут же вернулась
попирая кроссовками хлопья сугробов зимы
что же
вечное тленье живей ледяного пейзажа
капли жажду насытят
я дождь принимаю как данность
лес хвощей
плаунов и лишайников
мне
обещает корзину грибов

Зайчик солнечный

непритязателен протяжный оборот
бессмыслицей причастно обернётся
примордиальные ключи молотобойца
протянут когти к счастью
обормот
поймёт внезапно
сколь уродлив мир
и бегом попытается избавить
себя от разнарядки на гарнир
горнило горнее подставив на заставе
вой диких иблисов не сменится надеждой
лишь медленно затихнет в глубине
откроет вежливо коралл полипов вежды
и станет лёд лисицы лубяней
в пустыне пляжа
одиночестве прибоя
финальность ночи укрывает от толпы
вселенную распахивая настежь
и кошки оживляют мирозданье
коты
условно талантлив
безусловно не вяжет ни лыка
ни либерально-демократических активистов
как ящерица чистоплотен
в привычках нескромен
в быту скандалист
советский простой рептилоид