The sleepy storm is up my sleeve,
blue tempest in agora bowl,
in the city-rock.
The chief of my body is
a twenty-year-old dog,
they see each other,
beardless Telemachus, homeless Ulysses.
Chin up -
funny regal children
with mustaches.
Перевод текста Ольги Маркитантовой

Сонная буря в рукаве,
синий шторм в чаше-агоре,
в городе-скале.
Начальник моего тела -
двадцатилетний пес,  
видят друг друга
безусый Телемах, бездомный Одиссей.
Хвост трубой - 
усатые, смешные,
царственные дети.
When verses will raise atlantis,
when nepal will ban everest,
secession is the only reality.
The path of religion, the peak of faith-unbelief,
the emptiness, matrix, a key to the childhood.
A Homo nullum
will run from the memories.
Перевод текста Ольги Маркитантовой

Когда стихи поднимут атлантиду,
когда непал запретит эверест,
сецессия - единственная реальность.
Путь религии, пик веры-неверия,
пустота, матрица, ключ от детства.
Homo nullum
побежит от воспоминаний.
A rusty bell in clay
will sit on the ground.
A narrow and dusty world,
a path, a smell of manure,
the luxury of human oblivion.
Heat, a hot metal of pans.
A toy soldier is bending
as the thinnest tree branch,
he does not have enough for people,
no heart nor mind.
Dr. Nikidik brews rat glue,
sweet cuts on the back
like mouse tails.
Перевод текста Ольги Маркитантовой

Ржавый колокол, в глине, 
сядет на землю.
Узкий и пыльный мир,
тропинка, запах навоза,
роскошь человеческого забвения.
Жара, раскалённый металл сковородок.
Гнётся солдатик 
самым тонким древесным отростком,
не хватает ему на людей
ни сердца, ни ума.
Урфин варит крысиный клей,
мышиными хвостиками
сладкие надрезы на спине.
Closer to forty breasts disappear,
hips are saying when you will perish.
Left and right castle of the one body,
black and white hand of the one god.
Перевод текста Ольги Маркитантовой

Ближе к сорока исчезает грудь,
бёдра говорят, когда ты умрёшь.
Левая и правая тура одного тела,
чёрная и белая рука одного бога.
The land of red ashes,
Savior on Spilled Blood.
God save us,
reawakening, tree of tears
stands on the bones,
sheds human foliage
into white cinder.
Ольга Маркитантова

Краіна чырвоных золкаў,
Спас на Крыві.
Крый Божа нас,
крыя, слёзнае дрэва
стаіць на костках,
скідае чалавечае лісце
ў белы попел.
Urban places
with porous time and space
stratify in the spring.
Thin crust of the sleep,
metamorphism reversed.
Insomnia degrades
into segments of a mosaic pattern,
dissolves away iron and graphite,
whitewashes the conscience.
Ольга Маркитантова

Городские места
с размытым временем и пространством
расслаиваются по весне.
Тоненькая корочка сна,
повёрнутый вспять метаморфизм.
Расщепляется бессонница
на фрагменты мозаичного рисунка,
вымывает железо и графит,
обеляет совесть.
Lead to a new life the winter rains,
the destiny spells a couple when there is not a single,
a drop of a golden heart dissolves in sorrow,
titanium towers are hidden in a green fog,
loneliness enters the bones, rebars, pillars of this world,
here is a bus, and  you've got to go home.
Ольга Маркитантова

Ведут к новой жизни зимние дожди,
судьба пророчит двух, когда нет ни одного,
капля золотого сердца растворяется в печали,
титановые башни скрыты в зелёном тумане,
одиночество входит в кости, арматуру, опоры этого мира,
идёт автобус, и надо ехать домой.
Through clean incisions of arches and balconies
shines through the shard of an angel.
A piece of invisible glass,
of transparent November
is cut into the chest.
Falls the wet body of the leaf,
its' sweat, skin, flesh, salt, chaff.
Ольга Маркитантова

Сквозь чистые надрезы арок и балконов
просвечивает осколок ангела.
Кусок невидимого стекла,
прозрачного ноября
врезан в грудь.
Падает влажное тело листа,
его пот, кожа, плоть, соль, шелуха.
In the copper light of the night streets
opens a gentle wound on the crown.
Happiness runs from my head,
endless winter devastates us.

Woman without hands
white back forward comes out of blackness,
carp bursts through the packet,
runs out of a trolley bus.
Ольга Маркитантова

В медном свете ночных улиц
приоткроется нежная рана на темени.
Счастье бежит от моей головы,
бесконечная зима разоряет нас.

Женщина без рук
белой спиной вперёд выходит из черноты,
карп прорывает пакет,
бежит из троллейбуса.
A bitter snow manna.
Instead of a rain, its' brother comes,
the white seed.
Sister moon
sucks juice from the yellow pulp of the sun.

To eat the inside half of an orange,
get off the style platform,
rise out of the black hole of the neighborhood,
leave into the battle for a dream.
Ольга Маркитантова

Горькая снежная крупа.
Вместо дождя приходит брат его,
белое семя.
Сестра луна
тянет сок из жёлтой мякоти солнца.

Съесть внутреннюю половину апельсина,
сойти с платформы стиля,
встать из чёрной ямы микрорайона,
уйти в битву за сон.