рядовые под бромом валдаем над шахтой закрытой по ОСВ-2
вещества
для сталкеров крышка болото морошка брусника черника детоксикация тёплые влажные сны
весны
после случки высшие позвоночные неизбежно печальны
случайно
чувствуют что слепо сеют новую жизнь новую муку
скуку
кроме трижды беременной постоянно жены начальника штаба
масштабы
дети полка дочери сыновья земля прочерк
бессмертна
позвоночные множат томление суету
иногда красоту
знак залеплен снегом
навигатор пас
гирокомпас после топором
над землей телега
с именем глонасс
навернулась накануне виража
фуру галилео
угораздило в кювет
суетятся спутники ночные
разберут телегу и фуру
стянут в лазарет

УХОДЯЩАЯ ПАМЯТЬ

Let us cross over the river and rest under the shade of the trees

на паром через лету выход с пристани прямо
в можжевеловые заросли где гуляют лошадки
аиду в аид не принесут телеграмму
на телеграфе опять беспорядки
мосты вокзалы телефон интернет
сто лет говорите прошло
сто лет
слушают посторонних
не брезгуя
дантон маркс ленин
обе венеции окружили отрезали
погибнут все
забвение не пройдёт
самосадом набит кисет
в обойму попасть
уяснить калибр ствола полого
времени пасть
какого спросить археолога
я родился после революций
денежных реформ
не пойму
жизнь по какой формуле
в десять раз подешевела
когда стих апрель
никак не могу вспомнить майн штейтале бэльц
майн штейтале бэльц
важно вовремя задать вопрос
как тот заяц
или объяснить без слов
что лучше не спрашивать
помню обсуждали начальники
кого послать в бобруйск
судили-рядили снарядили меня
застал как один другого спросил
а вдруг откажется гад
проще будьте суровей
в жизни
когда мидас был маленький
над книжкой он заснул
и маленькие буковки
в рот заползли
с тех пор как только плюнет
на чистый лист бумаги
так сразу разбирают 
да просят допечаток
вот только подлый брадобрей
всё чаще ходит к дубу
и в дупло вещает
мидас наш чепуху несёт
иван-царевич на тойоте
полями к дому пробирался
и серой тенью по пути
был остановлен
глаза бесхитростно смотрели
в салон водителю в моргалы
а на затылке шерсть клубилась
как шлейка на собаке ярой
и стало ясно что хозяин
сельца кадастром не доказан
да и на зверя документ
не получился
нет улик
не экспонировалась плёнка
лишь помутнели зеркала
память костей о полёте
о крыльях
о стуке копыт
пока мы боимся
считаем
гадаем
страдаем
не знаем
что миг навсегда позабыт
загнать на корабль
дураков
уродов
чудаков
инвалидов
изгоев
наш роджер из грязных носков
скованы незнанием
боимся розог
не летим
не скачем
не чувствуем мир
себя
прочих
всяк разобщён
случаен
наг беден и сир
ведь мы никогда не узнаем страну
где забыли о дураках
уродах
чудаках
инвалидах
изгоях