округа очень ограничена
всего четыре человека
такая мира намагниченность
дождю
росе
озёрам
рекам
парить
бурлить
и пузыриться
и обнимать последней влагой
спасти минувшие страницы
огню не дать прожить бумагой
верлибр народу больше люб
поскольку непонятен
к зиме не сбросил листья дуб
мой давний неприятель
шуршит в январской темноте
пугает спящих мишек
разбавлю рифмой я контекст
пока совсем не вышел

Отчаянье

третий храм
не третий рим
что же так язык похож
парусам не нужен дым
уголь
пар
и крик даёшь
проплывают трупы дум
думы трупов так невнятны
безнадёжно полон трюм
проступают алым пятна
мир под кораблём застонет
отвергает
и неважно
что отворены кингстоны
и прогнил трос абордажный

Тамбовская тайга

маугли новым христом
и шерхан
отец его
амурский репатриант
питерского зоопарка
тигр
человек
и шакал
сойдут за дворецкого
тридцать сиклей
один талант
запуталась в нитях парка
но стая
уже ничего не ждёт

Блюз подснежников

лоб в полотенце
вафельных снегов
подтаявших по склонам
рафинадом
так болен март зимою
бестолков
весны исход
а большего
не надо
исчезнуть
раствориться в пустоте
тепла последней смычки со вселенной
да снова будят
жизнь
не то
не те
но всё же
всё же
всё же
всё же
люди
и вновь рутина тины топей всех
и тонем вновь в водоворотах
вновь забудем
зальём тоску настойкой злых потех
но всё же
всё же
всё же
всё же
люди

Аркадию Бабченко

эта песня беззвучная
вряд ли изменит миры
из спирали любой
развернутся созвездья пружинами
но поём
доказательством грубым
что всё ещё живы мы
ртутный солнечный парус
расправил свободных ионов порыв
а иона
покинул кита
бочки с печенью
с ворванью
рыбий жир
мир советский спасёт
от авитаминоза
но чудес не случится
таблеток не выпишут
мор ворью
и продолжим движенье по via
да по dolorosa
угроза просьбой
не сбежать
не уклониться
как мягко выстелено
да и спать не жёстко
поди распробуй
карамель жар-птицы
когда почешут
нежно
против шёрстки