санузлов совмещённых эротика
порошок с египтянкой на полке
букв размазанных передовицы
правды порванной и известий
и труда что за три копейки
впрочем нынче рулон растворимый
бессмысленней и бесполезней
хоть выкидывать так же не надо 
трос с пружиной рассохшийся вантуз
пачка соды пьяный сантехник
два мерзавчика на компрессы
разруха в сердцах и душах
и в умах как всегда в умах

Эспоо

Прозелитизм

израиль земля вне реальности
впрочем некоторым нравится
к тому же у многих реальность такая
что им лишь бы куда но оттуда
так не надо причин придумывать
суета не поможет прочь её
с кафкианской былью бороться
бесполезно честнее принять
поезжайте летите плывите
всяко сразу никто не выгонит
ну а там или мир растворится в вас
или вы растворитесь в стране

Хельсинки

“烏賊” или металингвистика

безжалостные мудрые глаза
свидетельства могущества былого
и может нынешнего
по планете всей
в америке и африке народы
знают
кто хозяин
им зовутся
хорватов неприметный городок
наверно был столицей атлантиды
на фиджи всяку рыбу так зовут
насколько спруты вы
вопрос вонзают финны
в виду имея
как давно вы на планете
спросить хотите
где такое продают
я суши ем
названья
на японском

Хельсинки

вздыхаешь что пугают строчки
которые как курица малюю
на обороте тех квитанций
что выпадают
из ящика почтового
поскольку он переполнен
всем должны мы нынче
послушай раз записаны уже
слова юродства на дурной бумаге
их нет теперь в безумной голове
и надругательством погашены счета

Хельсинки

остановка
пьяный эстонец
негр в центр хочет уехать
телефон расписанья не кажет
и эстонец стремится помочь
негру явно алкаш неприятен
подхожу
бормочу
не спасти ли
вопросив
каково назначенье
сrazy finns
could you leave me alone
житель ревеля в сидоре шарит
извлекает ликера бутылку
в первый раз не язык обезьяний
вот такой нам интернационал

Хельсинки

“был раньше добрым псом”

я нем и досаждаем
немотой
своей с рождения
и не считаю вправе себя
базарящих хоть как-то поправлять
а сам дар речи лишь приобретаю
для избавления от накипи души
и жабы с губ
и снова тишина
команду выполняю “не дыши”
а после
прям как человек всё понимает

Хельсинки

Шофера

автобус
как всегда
спешит
не ждёт бегущих к остановке
и расписанье у него
конечно есть
но в месте странном у заброшенной деревни
внезапно узнаём
что рандеву
со сменщиком назначено заранее
а в этом безусловно
связь времён
вот остановка
в измереньях четырёх
не едем мы
и не стоим в пространстве
а просто нам подарена минута
общеньем насладиться
тишиной
услышать пожеланье продолженья
удач от уходящего
и дня хорошего
от прибывшего вновь
и чудо кончится
и дальше мы поедем
жизнь продолжая

Хельсинки

немного в мире стран
что посылая
своих солдат
своих детей
на бойню
пусть даже из нужды и справедливо
им разную судьбу пророчат в смерти
себя поставив выше той бездушной
к происхожденью
крови
и фальшивой форме
имперское наследство ли мешает
склонить главу пред равенством последним 
иль вера в то
что избранные
люди
а остальные
человечий материал
понять я не могу
принять тем боле
лишь голову склоняю непременно
как слышу звуки марша иль сирены
я не спрошу
по ком на этот раз
я всё же не поеду на таити
хоть возраст поджимает
не чрезмерна
жены стервозность
не вышел брокер
за годы перестройки из меня
картинки малевать и не пытался
да я квадрат покрасить не сумею
мне не нужны туземные модели
ну и вообще модели не нужны
к тому же не готов я загибаться
ни от проказы
ни от прочей дряни
и не приемлю появление шедевров
за счёт терзанья близких и себя
хотя пикассо
надо бы подумать

Хельсинки

Побег

мы летели на север
к морозам стремясь
чуя лето по всем уголкам
разучилась природа
читать по слогам
из времён оставляя
эпоху сейчас
всё спешило цвести
незабудки
сирень
земляника
каштаны
боярка
лишь давила
бездонных небес полутень
холодами
вселенной огарка

Рига