Басня о занудстве

любовь
борьба всегда
катализатор разножизни
когда артерию прижмёт
кровь не приливает к голове
и мозг
воспоминаньями дышать в преддверьи комы
начинает
и я живу в озвученной квартире
снова
на неве
слова не обязательно всесильны
в любой из дней после творенья
прислушаться к их звукам мешает только
крику тишины
молчанию надрыва
абсурдным заговорам
изменчива как девка площадная
действительность
почти всё ложь и смысл гримом не придать
что подлости вчерашней блеску
и завтрашних нагромождений башни
солдатами слова мои ложатся
речь полнит кассу 
все рифмы требуют закланья
а сердце новых плясок
нет ада на земле
зенит глядит в надир
банальны истины
мы все их знаем с детства
и эти в том числе
тьме потомственной в наследство
заритмовали Моисей и Соломон сполна
три тысячи тому назад
да и до них ещё
но слишком неудобны те слова
и мы не помним их
мы лжём
страдаем 
ищем 
и мечтаем 
пожизненное членство своровать
в кругу бессмертных
невелико отличье после смерти
талантливые отделяют 
тугую глухоту свою по каплям
и проблеск гения в иных без аттестаций
различают 
невооруженным чистым взглядом 
покуда мы все ищем как собою восхищаться
а если повезет и тем кто рядом

Вихти

мир сомневается в существовании
и на меня опасливо глядит
из той прорехи между сном и явью
что недоступна для молитв
там буквы сложены в непознанные смыслы
недвижно ждут ловца-шабашника фырча
я вёдра памяти снимаю
с плеч усталых коромысла
и принимаю звание врача

Тарантул

упущенный чужой не только непонятен
но и опасен для судьбы дальнейшей
депрессия есть результат
неверных ожиданий организма
реакция на окислительный процесс
как пушкинский старик забросить сеть
последнюю всемирную авоську
и обнаружить
кто доест

Грехи

как много детских травм нанёс
себе и прочей протоплазме
звериное отдельно от людского
грешил не будучи в маразме
хотя был часто близок
и помню прецеденты
с отроческим смущеньем 
стыдом чэбэшной киноленты
сбывшейся почти
я для кого-то
был избран
как кто-то для меня
максимализм без артефактов
в теории
так привлекателен и мил
но вот
овеществлённый
расфасованный по сто
смертельно ядовит
для окружающих предметов и персон
в микроскопе
мир чёрно-бел
но оптом разноцветен и пёстр
в каждой шутке есть соль
всякий перец немного да остр
в любом юморе дежавю
смех следом шёл из пещер
присыпая любую боль
хохотом поражён до слёз
идти не могу
лежу
бесталанный с голосом лучше
чем умный без мысли
не помчится по первому крику
путём носорога
ну а взвоет боталом набатным
что ж
мир разбудить
никогда не окажется лишним
так скули
колокольчик

Вихти

Меркурий

всхлипнув в бокале чая раскололся градусник
не откосил от детсада
и от детства не откосил
живое серебро не упорядочено
цепляется за каждую нить одеяла 
так мне и надо
собирается колобок мал-по-малу
стихия огромная ртуть
пальцев дрожь всё ещё помню
и чай распластавшийся из бокала

Вихти

Кундалини для царевны

от носок до макушки
у болотной царевны-лягушки
ровно двадцать и два
комариных крыла
избыть детские страхи
постичь амфибрахий
когда рассосавшийся хвостик
головастик лихо отбросил
впредь мне стрел не бояться
бабка гадай на богатство
земноводная йога
сделает длинноногой
знают жабы и лягушатки
если растягивать лапки
будет шея в порядке
корону удержит на грядке
едва снизойдёт громовержец
со стрелкой лёгкой и прочной
и захватит квакушку в платочек
зелёную непорочную
тут и сказочке край и мытарствам
самое время венчаться на царство

Вихти