Басня о занудстве

любовь борьба всегда
катализатор разножизни
когда артерию прижмёт
кровь снов не приливает к мозгу
и голова воспоминаниями дышит предвидя кому
живу в озвученной квартире снова на неве
слова не обязательно всесильны
в любой из дней после творения
прислушаться к их звукам мешают крики тишины
молчание надрыва абсурдных заговоров
изменчива как девка площадная действительность
почти всё ложь
смысл гримом не придать вчерашней подлости сегодняшнему блеску
в тьму завтрашних нагромождений башни
солдатами слова мои ложатся
речь полнит кассу
все рифмы требуют заклания
а сердце новых плясок
нет ада на земле
зенит глядит в надир
банальны истины
мы все их знаем с детства
и эти в том числе
луне потомственной в наследство
заритмовали моисей и соломон сполна
три тысячи тому назад
да и до них ещё
но слишком неудобны те слова
не помним их
мы лжём страдаем ищем и мечтаем
пожизненное членство своровать
в кругу бессмертных
невелико отличие поверьте
талантливые отделяют
тугую глухоту свою по каплям
но проблеск гения в иных без аттестаций
зрят чистым невооружённым взглядом
покуда ищем как собою восхищаться
а если повезёт
то теми кто был рядом
мир сомневается в существовании
и на меня опасливо глядит
из той прорехи между сном и явью
что недоступна для молитв
там буквы сложены в непознанные смыслы
недвижно ждут ловца-шабашника фырча
я вёдра памяти снимаю
снимаю с плеч усталых коромысло
и принимаю звание врача

Тарантул

упущенный чужой не только непонятен
но и опасен для судьбы дальнейшей
депрессия есть результат
неверных ожиданий организма
реакция на окислительный процесс
как пушкинский старик забросить сеть
последнюю всемирную авоську
и обнаружить кто тебя доест

Грехи

как много детских травм нанёс
себе и прочей протоплазме
звериное отдельно от людского
грешил не будучи в маразме
хотя был часто близок
и помню прецеденты с отроческим смущением 
стыдом чэбэшной киноленты сбывшейся почти
я для кого-то был избран
как кто-то для меня
максимализм без артефактов
в теории так привлекателен и мил
но вот овеществлённый расфасованный по сто
смертельно ядовит
для окружающих предметов и персон
в микроскопе мир чёрно-бел
но оптом разноцветен и пёстр
в каждой шутке есть соль
всякий перец немного да остр
в любом юморе дежавю
смех следом шёл из пещер
присыпая любую боль
хохотом поражён до слёз
идти не могу лежу
бесталанный с голосом лучше
чем умный без мысли
не помчится по первому крику
путём носорога
ну а взвоет боталом набатным
что ж
мир разбудить
никогда не окажется лишним
так скули
колокольчик

Вихти

Меркурий

всхлипнув в бокале чая распался градусник
не откосил от детсада
от детства не откосил
живое серебро не упорядочено
цепляется за каждую нить одеяла 
так мне и надо
собирается колобок мало-помалу
стихия огромная ртуть
помню дрожь пальцев
и чай распластавшийся из бокала

Кундалини для царевны

от носков до макушки
у болотной царевны-лягушки
ровно двадцать и два комариных крыла
избыть детские страхи
постичь амфибрахий
когда рассосавшийся хвостик
головастик лихо отбросит
впредь мне стрел не бояться
бабка гадай на богатство
земноводная йога
сделает длинноногой
знают жабы и лягушатки
если растягивать лапки
будет шея в порядке
корону удержит на грядке
едва снизойдёт громовержец
со стрелкой лёгкой и прочной
и захватит квакушку в платочек
зелёную непорочную
тут и сказочке край и мытарствам
самое время венчаться на царство