не наесться чужою болью
и свою чужой не избыть
да и шуба-то не соболья
дермантин
кацавейка
прыть на морозе прибавится
холодно
сердце стынет душа замёрзла
мандарины забавой ёлочной
стылым соком царапнут горло

в сети чай
не на крючке
кофе
не в мышеловке
товарок ведь видишь
и смиренно ждёшь
пока не будешь освобождён никем
героем ловким
попугаем говорящим на идиш
встаёшь и идёшь под дождь

бесполезно биться в стенку головой
всё равно не разобьётся голова
не сбежать с мешком из ямы долговой
крюк срывается и рвётся трын-трава
на болотах эхо треплет вой собак
утомлённых от дождливых четвергов
храм развален этнос выжат всё не так
на стене ложбины от голов

я больше не увижу осень прежней
вмешалось слёз мурлычьих волшебство
кошачий глаз
блестящий
безмятежный
сундук каменьев
и в полёте кот бесхвост
и самоцветы друг за друга задевая
в паденьи цокают
коты фырчат
и пелена стихает дождевая
шуршанье листьев
сон листом крылат

счастливые часов не наблюдают
несчастным не заметить и секунд
мгновение усмешкой бесконечно
остановившись и сквозь время глядя
на одинаковость любых семей

ручей журчит
не может по-другому
поёт что видит
чукча чащи
грызёт гранит
зверью лесному
воды провидец
звук кричащий

так голова болит
и бесконечным сном
не выспаться
опять изломана
пенальти и буллитами по правилам
что созданы уродами
и для уродов
миллионы зим назад
в зазубренных крючках молитв
из слов рождённых в разуме пустом
бессмыслица
усыпан столик ломберный
козырными мольбами
снарядами лихими водородными
отравы мусоропроводы
под стон беззвучных канонад

разматываю на бумагу нить
черна
превратна белой пустоте
привратна боли
чтоб заметили
дожить
договорить

туман неважно изо льда из пара ли
промочит тело до души
бессмысленностью правды жизни тоской небытия
оступишься в невиденьи в болоте
черпнёшь ботинком торфяной воды
лёд тонкий проломив
не разменяют мытари аккредитив
не примут свет давно погашенной звезды
опять солгут пророки опять от лжи нет света
тускнеет орден проданной отчизны
как цацки хороши
играют дети президенты короли
а в клетке отважно кричит тукан

чуть промоченный заваркой рафинад
хрустит на зубах
сел спиной к батарее рад свету
избываю страх стужи
52 копейки да за сахар двушка
маленький четверной кофе
по приколу бормочу на арамейском
мышка-норушка гнилой весной
репку не вытянуть никак
пустой карман
в прейскуранте цен одни неосуществительные
на метро бы пятак