смотрю я в корень он горек грязен
к тому ж кубичен и безобразен
была б цикута женьшень безразличий
я всё б распутал но мир нелогичен

ось абсурда
по сути
суть жизни
а жизнь
отраженье искусства

поэзия это полное непонимание мира
вселенной настолько смешно
что вибрации совмещают читателей
с главной осью абсурда

конец света как пресечение тьмы
не правда ли странно
что результат очевидно бессмысленная пустота
над которой уже никто не парит
впрочем пребудут слова
но не то же ли было в начале
пишущий имя маске даёт
читающий же отрицает названием новым
за маску боясь заглянуть

перевод возможен всегда
на чужой стороне дороги
монстры слов меняют и кожу и маски
опасен фонем карнавал
личины сорвать бы
но слово без грима молчанием
развоплощением текста растворением эфира
истинной целью потока букв

лягушки разминаются в болоте
трясина чавкает и лапки мельтешат
схватить стрелу ивана-идиота
повесить на него всех лягушат

ещё с неделю ночи не случится
напиться светом
перед тем как сгинуть в тьме
осталась в лете горькая частица
но слаще лета леты крем
спать онеметь

жаркий воздух течёт тяжело над уставшей дорогой
задыхаются дымом ослепшие рыбы заката
время бережно перетекло
старых ран ты не трогай
в рай путь непроходимый уставлен изнанкой плакатов
мы бредём в тишине самолёта на взлёте
гимн последней струне нисходящей аорте

как владелец камина пилы топора
и дунама прекрасного леса
не пугаюсь зимой
когда вдруг выключается свет
звёзды небо покинут
полы подобрать
полем прямо
о топливе пьеса о жизни прямой
не пугаясь последних примет
согреваться дыханием очага
самогон запивая водой из колодца
вспоминать устный счёт
глаза прикрывая на каждую вспышку