струилось небо по песчаным скалам
и высыпало звёзды в соль залива
цветными рыбками вода затосковала
хотя казалось бы
от красок несчастливой не стать
но вновь напоминают краски
как серо было всё и серо будет
сверкает синим ночь
клинок дамасский
опять зверей людей
не пощадили люди
the sky trickled over the sandy rocks
and poured the stars into the salt of bay
the water yearned with colored fish
although it would have seemed
that colors do not make a girl unhappy
but colors still remind
how gray everything was and will be gray
the sparkling blue night of damascus blade
and neither animals nor people
are spared again by people
шишечность сосен за окнами
жалко не дотянуться
вышвырнуть образы строками
хрупкость металлоконструкций
детских поделок чешуйчатых
сыщешь ли по подоконникам
бляшки годов отколупнутых
сукровицей грустью донорской
сны консонантны никуда не деться
нет времени согласного продлиться
сидят туканы
клюв пространством сердца по темени
напрасно чечевица
прошедшего и будущего каша
разваренная в слизь невнятность века
пугает жизнью
космос нам не страшен
смеётся пустота без человека
воду отключают люди
а людей посылка будит
слово матерно простое
чтобы прекратить простои
плёнки все пробить
защиты
в словесах камзол расшитый
но по капле ручеёк
ксп не пересёк
сам дурак
поверил в призрачность горизонта впереди
нос набряк ударом избранный
пал под радугой один
о невидимую стену сгоряча затормозив
никуда теперь не денусь из пустыни
тель-авив иерусалим
останутся за стеклом где окоём
где же где же бесприданница
есть акрид и мёд вдвоём

отчеркни чёрное
приголубь синее
ороси красное
белое крась
плачут ковёрные
в полном унынии буковки гласные
строчная страсть
пусть закорючки станут узорами
мандалу петь
как по миру скорбить
репку для внучки тропами горными
катит медведь шар земли
рун костры
с утра подрались два поэта
ну не смогли договориться
как поделить на то и это
любовь как принцип ламца-дрицы
а применив дихотомию
и отделив словесный шлак
такие в общем неплохие
супруги выпустят
дуршлаг абстрактной битвы по понятиям
дурной безмерности атас
теперь друг друга бы обнять нам
и в пень скандала тарантас
неискренность обыденности
сны не успокаивают отменяя чудо
но не поверю принимать не буду
любви частичность лаконизм весны
жизнь необычна отрицаньем смерти
вне студня повседневности
музей что ярче подлинности
круче и грязней
вы главное в обыденность не верьте

Триединство

крестов не нужно никому
ведь воскрешение бездарно
висят разбойники попарно
мессия в розовом дыму
парит над ними
улыбаясь
забыв собрание в раю
мол мир по новой раскрою
как инкарнация восьмая
планида
папина
простая
в ткань мира мягкую врастая