несёт по реке в океан
смерть забыта
и жизнь
там нет берегов
спит харон
ни к чему переправа
цейтнот налегке
уркаган с трёх попыток
держись
воспет
бирюзов синтепон
посему звери правы
вечность вредит человекам

каркают вороны
слушаю тишину
птицы придумали боль
ощущаю нутром яркую скорую
в ужас уйти
вовнутрь
биться
оксюморон пой
урожая урвём
песен драконьих зубов
всех соцветий добра
вылепил армию бог
нет сочувствия в глине
если наполнил нас зов
значит в сети пора
пылью быль
кармой неплох
всех контузивший плиний

любовь без осадка без взвеси
прозрачный напиток
родник ледяной не вода
яд последней надежды
ни горько ни сладко
пробейся башмачник
просчитан твой мир
блей струной в никуда рад
уедем
плевать что граница опять на замке

в темноте на земле
вдалеке от людских фонарей
под уколами звёзд обнажённость вселенной понятна
и так жалко богов что не смогут придумать любовь
опять создадут пустоту

уйти с работы
до парковки не добраться
пропасть в березняке сойдя с тропинки
останутся нелепые ботинки
до блеска диском вытерты в фойе
гостиницы с названием известным

осколки помутневшего стекла
исхода нет
табличка рядом с рамой
окно вселенская вчера не мыла мама
но рама чистая
и харя хороша

садись садист
сказал харон жирафу
перевезу
возьму не сто оболов
а один
мне больше не положено
но если перевернётся лодка
отдам тебе обол
вези милок

и вот гроза
сезон осенней грусти
град выбелил дорожки
и прибил последние осенние цветы
к тропинкам леса
тихо колокольчики печалятся
что синий так прозрачен
что их никто на небе не услышит

отражение осеннего леса
тенью на скошенном поле
видно даже грибы
раздвигающие травные сети
боль увенчана дном ценника
крезом
деньги таможнями полил
в бытность княжит толпы
страз нокдаунами явно ответит

неправда ситуации
атас ушедших ужасов
ирония повторов
уныние судьбы
соавтор ситом бряцает
для нас коттеджи кружатся
перо затараторит
в пустыне заскрипит
зря бог
с тобой стал песенку
творить на конкурс сказочный
хотя она поётся
уж больно хороша
сапог в прибой замесится
женитьба звонко связана
войдя в сон иноходца
прибоем прошуршав