опять парацельсу кричу
врачу исцелися сам
не мешай самогон с портвейном
пропадут оба вкуса
озоном поперхнётся гроза
древесный спирт
послужит началом последней секвойи
вершина проткнёт небо
выпустит воздух из голубого шарика

ничего у нас не получится
общим множеством горсть песка
я попутчик и ты попутчица
разве камни под крест таскать
путь страстной ли работой сизифа
впрочем что ни задание кара
бог разносит нам тесные шкары
перестроим распятье в пацифик

как кометой быть непросто
что ни век
болезнь роста
хвост высасывает душу
пыль вселенной белой тушью

в доме нет чердака
но кто же топочет по крыше
отзываясь в висках
это бог черепицы фарфора
дождь ильёв татем пустынным вором
изучавшим вокал
даст жильцу по роже извозчик пришлый
глотком осушив стакан

бог не начнёт существовать
когда я в прошлое поверю
любое зло лица потерей
немного их осталось
пять
апостолов
поэтов бездны
из пустоты творивших мир
мол чёрта только покорми
он за творцом уйдёт
болезный

как ненастье умиротворяет
ни к чему ведь гулять под дождём
переждём этот мир
переждём
без божественных всех попрошаек
обновлённая страшным судом
да бесстрашным святым самосудом
нас протащит сквозь ушко верблюдом
вновь вселенная
чтя пасодобль

бог не любитель одноразовой еды
совсем неправильная тайная вечеря
сексоты пробуют лапшу кривясь
не веря что сын небесного отца брат нищеты
и что ни выпить им ни закусить людски
повеситься придётся от тоски

слова обточены песчинками мгновений
легко сцепляются в колонны и стада
геккон в красавицу вселённый навсегда
рептильность выдаст чешуёй стихотворений
хвост пропадёт черновика вновь отрастёт
сбежав от рифм слогов и ударений
хотя любой живущий в мире гений
бог кассу букв закрыл переучёт

всё и так обернулось как надо
а казалось
сломалось пространство
время выбрало непостоянство
бог оглох
услыхать серенаду
не пришлось держиморде вселенской
белый шум пустоту наполняет
изменились маршруты трамваев
буквы сломаны в слове блаженство
пять маршрутных огней
мне везёт