такой от мира холод
что не в силах
печь отогреть заледеневший дом
дугой шекспира молод хтонью пилит речь
и на треть в онтогенез притом он погружён
прохлада пустоты поможет мыслящему океану
нам бог предстал непонятым и странным
шлём телеграмму что идём на ты

за смертью полетели до ростова
одесса как всегда не принимает
привычных в балагане попрошаек
усердием пропеллера простого
притащит к жерлам тёмных шахт донецка
где призраки и плоть крадут и душу
дым взрывов связь времён опять нарушит
и ящик обретёте не по-детски

йцукенг фывапро и ячсмитьбю
под пальцами привычная упругость
пишмаш москва
перетекает юность по времени
по брови голытьбу
бумаги папиросной самиздат
уже не нарасхват

я люблю панторифмы
они так подходят верлибру
стонет силлаботоника
вывернутая абсурдом
терафлю растворимо до ниток
зиготы прилипли к фону инфекционному
в мифе нечаянно мудром

нам повезло живём в одну эпоху
и на одной планете
а разброс в полвека ерунда
на шторм поправка

я в детстве был намного старше
должно быть рано повзрослел
от первозданных антител
что притаились в манной каше
стал нечувствителен к добру
текущему с телеэкранов
вернулась юность миром странным
и в путь с собой её беру

вода сильнее мороза прозрачней любви
из льда крик феи донёсся
ковач позови своих подмастерьев
луну из тьмы извлеки
глядишь и поверим в волшебные лепестки

потолок под ногами
люстры падают вверх
мир пытается перевернуться
подобно жуку-неудачнику
прораб и архитектор сбежали от божьего гнева
странно что я по-прежнему вертикален
должно быть привычка советских времён

обанкротившийся кукольный театр
всех богов сдал в антиквариат
пусть никто из них не виноват
над прилавками отныне полетят
раз машина их сломалась
по рукам по квартирам по чужим они пойдут
будет просто бога встретить там и тут
мне отмщение он скажет аз воздам

ты какаешь радугой пусть ты не единорог
и даже не пони но крылья уносят в полёт
плевать что ноктюрн захолустий не уберёг
твой голос ледышками звуков блокнот обольёт
и цепкими рифмами строчки к бумаге прильнут
вне мира вне пустоты вне покоя
последний приют