лето ложится на город
не принимает отказов
все неожившие скоро просто исчезнут
и сразу станет красиво и чисто
нет ни уродства ни боли
следуя евангелистам
всё же не чушь ведь мололи

пастернак ядовит так не рви его
рви петрушку укроп любисток
сельдерей наконец
мир жесток
корень весь ядовит у любистока

камни крепостей на крови и глине
дай тьме опустеть и она остынет
тлеет жар внутри душу выжигает
мгле в глаза смотри слушай визг жакана

нас крылья не делают птицами
но прочь мы летим всё равно
как в старом французском кино
забыть бы сюжет не разбиться б нам
над сеной над темзой над свислочью
над озером ненависти
летят на луну травести
раз жизнь снова в детство зачислила

поселиться бы в городе вечного полдня
и на сопки глядеть
отвлечь перелётных
чёрных ангелов от их работы
покой дать убийцам
пусть дремлет вулкан ключевской

здесь был когда-то город
стоял когда-то дом
осталась боль
но скоро отсюда мы уйдём
к двум противоположным холодным полюсам
сыт жертвами треножник
спит пламя пой гроза

семь невест ефрейтора збруева
нереально знакомый сценарий
было ж каждой твари по паре
а теперь морфей фарширует фарс
и идёт спектакль без антракта
режиссёра массовки и цензора
в общем жизнь как будто отрезали
и убрали смерть из контракта

жизнь полна условных операторов
мечемся в обрывках псевдокода
всё равно уже не распогодит
да и планы все давно припрятали
лабиринт в пыли и минотавр сбежал
никому сюжет не интересен
а от мифов не осталось даже песен
и молчит печальный карнавал

брожу по квартире во сне
ищу смысл того чего нет
зверь рвётся снаружи извне
на завтрак ли на обед
не знаю и знать не хочу
но двери открою ему
блистающему палачу
и крепко добро обниму