сны забытых игрушек так печальны и ярки
что мы тоже их видим пробивают барьер
боль нас обезоружит
словно шалость овчарку
ведь негоже нажитым не делиться
отмерь из оставшейся жизни
пусть не дней хоть минуток
и вдохни в прах пушистый
подними со скамьи
бесы ставку отгрызли ну а ангелы ссуду
смерть теперь без амнистий
так на всех разломи

куски непременных зеркал
осколки придуманных истин
бог первым же словом солгал себе самому
ложь отчистил от плесени прежних миров
и хмыкнул узрев отражение своё
столь велик и суров
в грядущих иконах оценят грех

забывший зарю зону зла замечает заранее
заставив застыть зодиак закрывает засов
замена замка запретит
зря закончить задание зимой
зноем зрелых зевак заратустра здоров

как грустно понять через несколько лет
что искренность злости была тоже лажей
и вовсе не гать нас вела обомлев
а искры небось добела эпатажной фемины
фемиды что в феминитивах нашла и беду
и ядро бытия
себя посчитав навсегда несчастливой
а прочих уродами кровь отстояв

спросили меня отчего в стих приплыл кашалот
откуда ж мне знать
кашалот существо независимое
ему съесть чего
невозможной не кажется миссией
и вот он иону везёт в город где тот соврёт

я был и в красноярске и в париже
над крымом пролетал и над курилами
пусть к точке бифуркации всё ближе
предсказанной различными сивиллами
но в ураган не превратился ветер
смерть выпить эвкалипты из болота не сдюжили
да вся страна из смерти
живым в ней неуютно оттого-то

перемешались горы с облаками
неровен горизонт кругла земля
тропой ведёт сюжет из мураками
которого из двух не знаю я
но всяко тьма и кафка пусть на пляже
холодным солнцем не согреешь кровь
и не насытишься чужой
не сможешь даже напиться вечностью
холстину приготовь

кто куда исчез
похоже не было изначально никого одни химеры
с первым ветром всё разбилось вдребезги
кто б во что там с юности ни верил
боги против всех
и каждый чует холод света оловянных глаз
хиппи грустно нюхают пачули
ведь мессия никого не спас

сакральность функций тела
да и функций души преувеличена
не буду молиться созидательному чуду
съест собственные волосы рапунцель
и будет брюхом мучиться
и принца принять не сможет в пятом этаже
любить нельзя когда настороже
от страхов жизни разве удавиться