в ночь на четвёртое апреля
задул из форточки елей абсурда
но уже подъели всю кафку
так что не жалей сметённых со столов реликвий
печатных всех религий
тьма благоволит огню отлипнув от пятен букв
смех изломав

мир дискретен
только мелко
всех деталей не заметить
всех отметин под побелкой
лопеталь за снег в ответе
за шестиконечность боли
белизны снежинок в круге пустоты
линней прополет уппсалу от льдин упругих

нечеловек который не смеётся
неловко раздирает пополам своё лицо
без горестных эмоций без слова без утаек
по балам растащены все принципы и принцы
разбились туфельки фальшив хрусталь зимы
три дед мороза не спешат напиться денатуратом
жизнь всегда взаймы

под стук кастаньет под шуршание алого шёлка
мир движется к гибели истинной ибо абсурдной
и осатанев не восстанут шакалы умолкли
под крышей всё выпили листьями набедокурив
ночь молча нам напоминает не зверя но птицу 
а света не выключить больше жучки в каждой пробке
крамола на западном крае не остановиться
не аста ла виста но и не шалом граждан робких

тьме не верят ни метеоролог ни маг короля
но цунами несётся к портам королевства
что бурям молитвы
в интерьере трагедий недолог аншлаг
и шаля сходством с ними по-готски
мутят не по-детски
по лезвию бритвы все пути
да игольным ушком мы пройдём 
и верблюд одобрительно нам закивает
под стенами храма не разрушенного 
возведённого вновь ли
как гномы сочтут от реки и до моря
нам в общем плевать мы упрямы

коней на переправе бьют кнутом
резонно в их безумие не веря
украденным не вправе
в непростом затоне тихо умерли
потеря конечно небольшая 
а менять и незачем и не на что 
ведь боги не грешны
завершая пятьдесят дней пьесы времени
себя не превозмогут

бог читает эйнштейна
и думает что таких тяжело обмануть 
для окраины тенью оксюморон поутих барахлом
скопом в путь отправляют двенадцать апостолов
забывая что ветер неправ телом боли
отринуть непросто зло
даже если ты в чаде жираф

закусываю финиками розовый портвейн
хотя портвейн обычно закусывают водкой
под музыку не вынырнешь из грёз
да пей не пей дитя
скромней добычи иллюзии
спрут проткнут последней идиомой
о культуре прачечной
сотрудник министерства уже даже не смеётся
вослед закону ома перекур оплачивать нетрудно
обессмертить шпионаж без сумасбродства

светлым тёмным и от пламени тепло
стопка книг опять пылает в центре храма
эхо крови вдоль обочин натекло
ведь ведёт к нему дорога вечно прямо
за года века тысячелетия не свернётся
не дадут ни жизнь ни смерть
вот мессии и достанется на третье яд
в бездне моцарта чтя долюбить десерт

не найдя последний путь
все бредут куда-нибудь
то ли вверх а то ли вниз
что ни герда то сюрприз
королеве каю богу
всякой твари понемногу