дюймовочка вновь на диете
огузки кротов
останки подземного общества тихих поэтов
архангел преемником хочет
продрыхнув
согретый соцветьем дубовых гробов
откажу
не готов
ответственность переложить на посланников зла
агенты добра за века напахали изрядно
на карте столетий одни только белые пятна
совместно с империей пошлость удар нанесла

как все до него
и многие после
не мир он принёс
но меч
в росе облаков тревожен апостол
себя не сумел сберечь
от детских грехов недопонимания
смерти как мнимой хвори
пусть мир пустяков
в гнездо сполз заранее
верьте
казнимым горе

за соседним столиком дама
курит изящно поймав двумя пальцами папироску
вставленную в безумно красивый цилиндрик
запивает алым клубничным ликёром
из лилипутской мензурки
забылось слово
бьётся в пучине воспоминаний
не выплыть ему тёмная сеть не пускает
изящно ловлю двумя пальцами вот оно
мундштук
надо же я снова целый

научив ненавидеть зачем-то учили любить
не себя и не близких а некоего человека
что двуног и без перьев
и боли не знает не ведает
боги помнят чьё мясо едят
своих посылают питомцев ни один не вернулся

немой гитарист шалит на склоне акрополя
то аллилуйя
то бэсаме мучо
конечно не грек
древнее его поражения
больнее победы
и зря он платону поведал
откуда приходит любовь

привычная цикадность сосен
оливковость песчаных склонов
в календаре скрыть слово осень
так просто
век иллюзионов
голографических открытий
у юга игры неказисты
вновь книгу мира перечтите
снов моря нашего артисты

не солгать строкой
ложь бессловесна
мысль изречённая есть правда
месяц дорогой
неинтересно
лисий призрак чёрный
аист
автор книги о бессмысленности света
о воздушном счастье темноты
криком нам начисленным
об этом расскажи бог
отдохнёшь и ты

ну что с того что бугенвилисты юга
по лету бугенвилен даже тампере
да и цикад я слышал выше
шестидесятой широты
гнездо мертво
табу
извилиста строка
поеду 
пригодились лажи ампулы
вперёд-назад
на крышу
с крыши
не многовато ль
для мечты
о неприкаянном тепле

закатом розовеет небо
здоровый цвет чужого сна
когда-то просто в вышине
пыль дарована чижом
красна наивной смертью зимней птицы
весенним даром сокам зла
и отпускает сон козла
и живность жертвой веселится