вдоль моря дороги круты
а плыть тоже странно
ведь холод воды икебаной приколот ко дну
но не для красоты
да что в пустоте
что во мраке слепой бесконечности
дни ночами под речь подоткни
и вызови голема праги

осмелившись дёрнуть за кисточку хвоста
непонятного зверя
глядишь кто же всё-таки выскочит из синих кустов
и не веря ещё
узнаёшь в восьминогом ни спрута и ни паука
слейпнир здравствуй милый
что ж трогай поехали прямо в закат

под стук кастаньет под шуршание алого шёлка
мир движется к гибели истинной ибо абсурдной
и осатанев не восстанут шакалы умолкли
под крышей всё выпили листьями набедокурив
ночь молча нам напоминает не зверя но птицу 
а света не выключить больше жучки в каждой пробке
крамола на западном крае не остановиться
не аста ла виста но и не шалом граждан робких

светлым тёмным и от пламени тепло
стопка книг опять пылает в центре храма
эхо крови вдоль обочин натекло
ведь ведёт к нему дорога вечно прямо
за года века тысячелетия не свернётся
не дадут ни жизнь ни смерть
вот мессии и достанется на третье яд
в бездне моцарта чтя долюбить десерт

не найдя последний путь
все бредут куда-нибудь
то ли вверх а то ли вниз
что ни герда то сюрприз
королеве каю богу
всякой твари понемногу

не впитав отражения мира до конца
не сбежать из спектакля
по испорченной пьесе шекспира
где хвостом львиным шкура геракла
хлещет гамлета прямо по рёбрам
на вменяемость принца надеясь
всё равно у вселенной отобран
урожай домовин одиссеи

снижаясь над знакомым городом
не узнаю береговой я линии
что было дорого вдруг стало дёшево
но свой невнятный привкус потеряло
и потеряло пустоты дыхание
снов было мало
ну а теперь остался дым

невольно уронишь на землю
себя да ближайших двуногих
услышав призыв виждь и внемли
откуда-то с неба
не боги конечно
и даже не части неведомого пво
в отсутствие горя и счастья
потерями жжёт вещество