неспроста мне тоскливо
слова лепестками засыпали бездну
но она ж никуда не исчезла
пустота безгранична
халва наполняет рот сластью бумажной
повторяй повторяй повторяй
дребезжит напоследок трамвай до кольца
не доедет
неважно
всё в порядке узоров колонн
где в неведомом нет покаяния
ветер строем в дозор унесён
в этом веке все дни окаянные
по мостам нынче в ногу
пора рухнуть каждому
воды расступятся и закончится споро игра
глухо граждане вот и распутица
в этом году
календарь обещает нам армагеддон
ишь раскудахтались демоны
к битве готовясь
и не смущает их собственный рост
ведь по пояс каждый лягушке озёрной
веков испокон
что ж не крупнее и боги конечно
хотя мощь заклинаний
никак не зависит от массы магов и палочек
автор поэмы проквасил месяц с героями
словно святое дитя
кто-то оскорбляет чувства
кто-то троллит здравый смысл
ближе мы врагов подпустим
и статьёй по ним
держись злой иноагент коварный
ты дискредитировать зря не станешь больше
тварям тот же ад что ироду
нам воля не именем а горизонтом
ну а за него всё равно не зайти
к тому же удавы ужи анаконды
в последней реке
середина пути
настолько опасна да и неприятна
что смертью назвали паромщика чтя
и лодка скользит
маслянистые пятна слегка огибая
и плачет дитя
слова бессмысленны но нам нужны они
чтоб меж собою чем-то быть похожими
иначе речь неотличима от молчания
и ночи светом длинной тьмы порочат дни
и в стража превращается таможенник
хотя и камнем-то не звался
хоть когда-нибудь
насыпать гравий возле гаража
и граблями разравнивая
мнить себя творцом ненужного пространства
от прошлого и будущим дрожа озябнув
неисправностями нить в клубок свернётся
ужас океанский
пытаясь рябью скрыть грядущий путь
во льду замрёт невнятным лабиринтом
я за клубком пойду куда-нибудь
да всё равно куда по хляби синей