смерть бывает редко временной
а безвременной почаще разрешением от бремени
богом над кустом горящим и сгорающим
наверное над пустыней водный пар
с углекислотой забвения дряхлый дух
он слишком стар

я знаю что выиграть всё в спортлото в лотерею
в триктрак в преферанс невозможно
но надо пытаться
а любит не любит ромашка не скажет
в шестнадцать да и в шестьдесят
ну так что ж не ромашке же верить

вот странно уверен что счастлив
и сразу стихам становится неинтересно
что рыбам уставшим от суши
не бьются в экстазе на марше
послушай как искренне звери
мир резали напополам

мы не зная насколько разумно
соглашаться с пророческим даром
оказавшись в долине гурзуфа из артека сбежав
разбарим все скрижали
что на аю-даге были выданы хмурым медведем
не помогут обломки в атаке
в никуда с чёрным ангелом едем

единобожие стирает имена
и ангелов и демонов
не зная добра и зла среди песков синая
нарзаном так душа измождена
что при непротивлении сторон
пусть даже полном
нет в друзьях согласья
ни на земле ни в небесах на море разве
но завтра же война сюжет ядрён

безнадёжен роман между ангелом и саламандрой
здесь скорее мешает уменье ходить по воде
пост не принят но сдан пусть в цугцванге
зачислили в банду всех крылатых
на счётчик поставили тех кто взлетел

мясо удачней всего получается в полночь
соль полнолуния кровь превращает в вино
первый завет
пусть последним лентяем исполнен
не переплюнет никак крест праща всё равно
и разрывая ломти окровавленных тел
боги полярные жизнь забывают и смерть
главный архангел настолько уже потолстел
что не сумеет над морем зловеще взлететь

невольно обретёшь невинность
и новой песней встретишь день
поверив ангелы починят судьбы зигзаг
а впрочем лень считать
что путь вперёд окончен хотя не начинался
вброд обратно через стикс бредёт орфей
и доедает пончик

в твоих ласках не стало любви
впрочем и равнодушия тоже
нет и ненависти
назови мир собой
всё равно ты не сможешь
управлять тем что вне
и считать приручившего должным навечно
но твоя не сотрётся печать
с тех кто вывесил грифам скворечни

закат цветами побежалости
как будто он и впрямь последний
бог не допустит робкой жалости
ему отмщение намедни
и он воздаст как автор мира
обиженный своим творением
и станет пасмурно да сыро
и молния ударит где-нибудь