поверим нарочно всей лжи
раз всей правды не знаем
к тому же так принято издавна между молчащих
вы звери синьоры
дрожим в брудершафте за чаем
полдюжины иноков быстрой надежды
сплёл ящер пасхальному седеру тайной вечере
густую сеть слов
пусть наловят апостолы вволю
в реальности светлой трамвай человеков
целуют всех вновь бестолково прохвосты и тролли

от нотр-дама к эйфелевой башне
по набережной курсом на закат
всё прямо
прямо в город грёз вчерашних
вот безалаберщина
пушкин виноват

наверное месса не стоит парижа
лютеция выше такой ерунды
однако я к сене подвинусь поближе
болтая ногами над краем воды
как странно но пахнет и правда водою
и жареной рыбой и лёгким вином
фонтаны реальней чем дно обжитое
напёрсточна прибыль но всё же живём

приобрёл по случаю старинный телефон
эбонит настенный типа смольный барышня
вдруг звонит в доме из глубин вселенной
хоть не пил боярышник и не просветлён
страшно в руки трубку взять
а не снять страшнее
будь добрей к вселенной вдруг да жуть минует
тёмная материя нож по рукоять
ссыльно-поселенный жизнь веду простую

оркестр цикад
а значит
ночь
тепло
темно
и душно
и если север
то случился август
а юг поёт
покуда не настанет
ирония зимы

все говорят вокруг
пардон
экскюзе-муа
во вежливые
блин
должно
французы
но есть простейший трюк
ханжа спалён
слиха
сталь режущая
толпы сносит шлюзом

прут по канавам поезда метро
как век назад
свет тусклый
стук колёс
ровны составы
хоть внутри пестро
опал фасад
вне русла питер
врос

поделись со мной гитарой
может я на ней сыграю
не сумею
так хоть струны
буду дёргать как медведь
вряд ли молодой
не старый
жизнь не возраст дорогая
лет в суме набрал не сдунуть
вот восторг бы одолеть

до парижа уже
меньше ста километров
виноградников зелень
сто тысяч оттенков
и темнеют леса
не поднять ли фужер

по темзе ли
по сене к морю плыть
итог один
ла-манша забытьё
единственно из темзы попадаешь
сначала в поезд
на вокзале ватерлоо
но ватерлоо
всё то же забытьё
напоминает абба
мы сплавляемся по беломорканалу