одеяло бежало у него открылось жало
и широкий плоский хвост в темноту как будто врос
я забиться под кровать я не знать
догонять или тикать
из угла из темноты насекомое бандит
тараканий длинный ус шелестит я боюсь
дом захвачен неприятель тут и там грохочет
в холодильнике медведь с салом жрёт горшочек
не открылась рама звякнуло стекло
в землю я воткнулось будто в молоко
чтобы удержаться за пределом рабства
за земной я корень крепко очень взяться
но у корня зубы корня пасть шипит
пояс затянув потуже я нестись на свет
это ли солярис или что похуже
ночь втекает в уши 
и проснуться у меня надежды нет

застой-волшебник продал всю сгущёнку вечности
эпоха минула ни времени ни денег
восьмёрка на боку
упёрся я в дурную бесконечность
и не избавиться от прошлых наваждений
плевать ведь что хотел сказал
да хоть вообще не говорить
внимаю космосу других занятий нет
эпохи в голову звонят
сплетаю-расплетаю нить витую спутанного рельса
мне подтверждения странно находить
о чём читал в газетах что на стене в рекламе старой
бесхитростной и безыскусной
на видеокассетах
на чеках и обрывках что спрятали себя в подкладках
бессрочны в книгах недочитанных закладки
таверна калифорния на пластике из кругозора
пресли на костях лещенко 78 оборотов
битлы за так вокально и инструментально англия
кочует на воде овсяная каша манная
проигрыватель юность триста один куда демократичней
а всё остальное
в перезаписи пятой на свемовской вялой бобине
сырые глухие тома на дешёвой бумаге
буквы знакомы теперь все
ещё необычно
все книги и вся музыка миров уместились в кармане
я не читаю и не узнаю тонов что есть и что стоят за нами
а представляется что каждый день в дороге
видать не истинный я сварщик хотя натаскивали педагоги
и маску я нашёл на стройке
я возмещаю неустойку годами по спине во сне
голодными руками
любая вера без доказательств утверждает знание
любое знание в истоке означает веру
постройка бога мироздание распродано акционерам
до последнего порога 
в сознании упрочилась икея
язычества ритмичный текст рационален
почти как сборка из страны китай
я загнан в рамки се ля ви хоть и в один присест
среди трех сосен на поляне тоска нервирует сюжет
конечно кончено
к руинам древняя любовь в крови
смотри мы все слегка вавилоняне

возвышается храм един пока не разрушен
следом за ним часовнями полнится глобус мертво
абсурдно быть благодарным чинуше
за то что веришь в его бытие
вера владыки в героя держит тебя на плаву
высшие силы не любят чужое
ищут врагов за главой диктуя главу
слуги земные считают
перестать бежать значит задуматься
есть ли жизнь другая из ребра умницы
бытию искупления печать
боги не терпят огня боятся укравших огонь
особенно тот опалён уже полинял
на шее тигриной хомут да супонь
любое противное мнение
олимпийцы считают изменой недоразумением
вседержитель ненавидит иных
они точно задумали злое против всех остальных
жгут их слуги земные за странность
очищая квартал под постройку капищ
вечность для всех кто обманут
а для прочих мимолётность настойка
идёт по земле саранча героев полчища
что ж все там будем в прощальной санчасти
все тут есть в действительности дорогостоящей
не боясь пожара проживаем в деревянных домах
реальность подёрнута дымкой
пелена дождевая сну я не верю ещё
гарь стоит на холмах
с дивана вставать неохота
забыться боль не даёт
от центра вселенной в болота
на кружащейся сфере верхом
производитель работ
вкус меркаптана
ощущение грядущего взрыва
пока не слишком пьяный звоню 04