And it’s whispered that soon,
If we all call the tune
Then the piper will lead us to reason

гамельнский флейтист
поведёт нас к зияющим далям
не то чтоб мы крысы
но верим в мелодию льда
изящен наш князь
и оркестрик надеждой притален
сценарий записан про скорый побег в никуда
крылатый горнист просвистит и отбой и побудку
обеда не будет доели обед грызуны
как ветер ворсист
ландыш вырвет из рук незабудку
забудем о чуде
и чудом уйдём из страны

где же вы мои верлибры
рифма лезет не спросясь
боевых пригнав калибров
антитезис псевдострасть

имена нужны
чтобы нам не теряться в толпе
а двоим зачем играть в пустые слова
ночью имя луны свет
имя воды капель
в дыхании моря
колышется пеной трава

пожалуй молчать интересней чем петь
мудрее на суше все рыбы
жаром горит чешуя
пять плавников любую порвут сеть
тишину послушай учи наизусть диатрибы
возьми осьминога в друзья

как многое гибель в квартире сулит
розетки на уровне пола
в беде как на дыбе крюки без молитв
с балкона падения школа
продраться не струсив сквозь палочный ряд
всех малых сих оберегая
чертовски искусен в соблазнах маньяк
небесный водитель трамвая

светильник на окне
пусть электрический но вечный
субботы вечер
все восемь ночей той хануки а год за день
звать в темноте и бабочек и человеков
дорогой надежды
к свету

как легко поймать поэта
выйдешь к плёсу на рассвете
строчку вынешь из газеты
под размер что беспросветен
скажем ямб четырёхстопный
ну или хорей голимый на крючок
в ладоши хлопнуть
и гляди-ка вон родимый
бьётся пузыри пуская
продолжая ритм мерзкий
сунуть в сеть
взнуздаешь стаю
хоть приём и браконьерский

а в конце выпуска как всегда о любви
штормит за окном головы
с барашков срывается пена
тоска состригает руно горьких слов про себя
подпеваю неслышно
в такт притопываю босыми ногами
спит гаолян катятся волны

опять домашний набираю номер
что не случался год
порыв внезапный
праздник или день рождения
но трубку не берёт никто
и зная про себя уже
гадаю недуг магистрали
отчаянье и некого спросить
и за минувшее чужое одиночество
корю себя