в телевизоре раша тудэй
видно спутник ещё не упал
не у тех видно вьются людей злые кудри
но не за металл они гибнут
за ворох бумаг и за свой же горячечный бред
только мир их от истин размяк
и растёкся помётом согрет

чуть кофе по-турецки
да кусочек лукума на соломинке
и вот хватаюсь за соломинку
вперёд теперь навстречу дню
пускай не хочет ни тело двигаться
ни петь о снах душа
да и какие сны одни кошмары
ну ладно по-турецки чаю сварим
и свет бодрит и бездна хороша

постричь по привычке все ногти до мяса
хотя много лет ни на чём не играю
и в позе собаки как учит виньяса
застыть на секунду у самого края
бесчувственно дышащей тёмной трясины
что звали вселенной пока не споткнулись
нет толку молиться в том храме
где сгинуть нам всем суждено
умолчанием улиц

а что нам до веры чужой
когда и своя безразлична
рептилии мы с чешуёй не носимся
даже язычник злым не изменяет богам
тем более добрым
в пустыне бродили по тайным кругам неволи
некрополь нас кинет

зеркала не отражать нельзя заставить 
разобьёшь так умножаешь отблески
истекает хлорофиллом разнотравье
двери в рай бессмысленно не отперли
но забора не оставили
колючка проржавела и рассыпалась на эры
кроссом я согреюсь пусть меня научат
расфуфырясь дамы кавалеры

зло мне не кажется красивым
добро и вовсе безобразно
и сколько бога ни просили
ни разу так и не промазал
бьёт брата молнией а громом сестру
перун не иегова
и если ночи нас не сломят
то дни приструнят бестолково

почувствуешь бездну под корочкой льда
так и не воскреснув
раз всё суета и солнце заходит
и солнце встаёт
юродство не в моде сны наперечёт
изломанный крест рыболовная снасть
лис дрёму доест чтобы вовсе пропасть

маета колебаний эфира
тени воинов рвутся к теплу
тот кто в вакууме вымысла вырос
не останется сущностью
вслух ни молитвы ни слов заклинаний
не сумеет он произнести
не стремился каноны исправить в снах кабуки
простой травести

я выбираюсь из расколотых зеркал
стараясь не порезаться о стёкла
вчера крылатый чудик забегал
ни бес ни ангел шёрстка вся промокла
и вот бегу я отражений от копыт рогов
и трость оставив в медной раме
ни жив хотя смиренный ни убит
кириллицей шумерской бредят шрамы

границы прозрачны для тех
кто не верует в вечность
теням безразлично на западе ли на востоке
не нужно ни сдач ни потех
ни химерам ни встречным чертям да опричникам
ни карантинам жестоким
мы движемся волнами
словно осмысленная саранча
но всякий маршрут
не к спасенью ведёт а к обрыву
и все кто опомнились
стали хористами что промолчав
простят тишину воскресения
бесам счастливым