паришь над пустыней
париж не остынет пока не затоплены рига да рим
дышит лондон горим
с крыши стонем в саванне чернобыльской
прыгай последний крылатый
наследники ватой окутали лобное место
эфиром пропитана тога давида
откуда-то гопник покрестит

невероятность самых обычных звёзд
напечатав гамлета
принтер провозгласит завершение текста
нету чернил не купили
а вместо чёрной гуаши не выгорит сажа
наша не наша но книга однажды заговорит
похоронит надежды истинных гнид кинохроник
но прежде вспыхнет и дымом уйдёт целлулоид
в сытости имя койот не откроет

труба не успела заметить
что фабрики нет
и так и дымит пустотой
и озоновый слой
не то чтоб вне тела уже
нить сентябрьских планет
итаки учитель простой
силиконом гнилой

если наклеить слова на рекламные тумбы
смысл не изменится но пропадёт волшебство
жезлом марлен неправа
зря патриса лумумбу уконтрапупила
сном турандот в арт нуво
бездну поверить заставит
и съёжится бездна
и отойдёт на отложенные рубежи
зная что в этих краях испокон бесполезно
и не по лжи умирать да и жить не по лжи

допивая квас из фляжки
не забыть бы закусить
маятник фуко вчерашний пойман
перерезав нить бог и время перерезал
и пространство исказил
золото забрав у креза
усть-суерским рыщет зил
до москвы он не доедет
раз от ксерокса в ходу там коробки
ждут медведи что ривьеру обретут

вероятна ли невероятна ли
невозможность избыть неизбежность
побежалость неверными пятнами
по кольчугам
нас в пламени нежном
до кипения страсти нагрели
превращая любовь в одиночество
теплота пулемётной турели не спасёт
да не больно и хочется

словами мы пронизаны настолько
неразрушающий контроль отравит точно
сперва играют марш танцуем польку
пора в грусть маугли
но злом иссяк источник
и не горчит вода не жжётся воздух
безвкусие беды нам тел не ранит
стемнел зенит туда уже не поздно
сожгут на небе дыры да и грани

трубач заиграл может слушайте все
ну а может тревогу пронзительно так
что понятно беда уже совершилась
и стаи весенние мошек
не могут рассчитывать не получить
вновь в пятак
стрижам собирающим гнус в тьме
давно стало ясно
что из четырёх только смерть не солжёт
остальные не могут покинуть
всю уйму коросты соблазнов
забыли уже как себя называла пустыня
наверно россия

на хуторе кобрино нету токсичных рептилий
из леса вчера вышел зубоврачебный омон
и тех кто пытался душить
до ботвы закоптили
клыки удалили тем кто ядовит испокон
шипением нежным наполнены лес и канавы
когда понимаешь змеиный
не веришь любви
ожившие посохи зло от воды отгоняя
услышишь заветное имя сестра назови

в тель-авиве убирают снег
беспокоит жителей в шабат
зверь с лопатой грубый печенег
шабес-гой не в чём не виноват
но случился бой последних дней в январе
бог посыпает болью белой
той что галилей ценней иудей печальнее
неспелой