в этих широтах иванова ночь темна
лампада для чтения необходима
если не для письма
пучина живого моря среди одряхлевших земель
водная бездна атлас сердца поэтов хмель
от гомера до дилана через шекспира
раз уж был таковой не отпускает
если вернёшься домой только на свет лампады
родной негасимой земной
первой рассветной молитве себя отдать
древнему языку
и понять что до самого дна исчерпал тоску
делянки пустырей между домами тлеют
вся будущность бессмысленной программой 
и ненависть и рознь от века и до века
в умах и на кардиограммах
судьбу мою никто не украдёт украл я сам
какой простите избранный народ
я никуда себя не избирал
окружена пустынями горами
живьём добраться если долететь
бесплатный вход сегодня
ведь ночами на каруселях билетёров нет
закрыта касса
в тележках горок американских все места свободны
но как-то всё исподтишка
сегодня ярмарка уже не та
ловить кота герра шрёдингера
чёрного в тёмной комнате
набитой стогами сена
занятие дельное
демон максвелла
не признаётся ни одной религией
а для атеистов мысленный эксперимент
плохо быть несуществующим
или вообще несущественным
назваться ли именем истинным
хароном кормчим на летящем пароме
временно покинув аид ради котов и демонов

Спираль

я могу накатить нарратив о туманной судьбе
у меня есть слова но они как пробелы
бессонницу не превозмочь
при свете ракет понимаю
ночь побеждает рассвет
от себя утаю
что боюсь подходить к спящим слушать дыхание
в мире сна эти страхи смешны нет тщетны
ведь мы всё ещё дети раз солнцу навстречу бежим
а вёсен в безвременье всяко больше чем зим
россия всё блажит дряхла
корней заморских подданные ищут
к макрели скумбрия стремится
салака сельди вдруг сестрица
орёл два горла два крыла
хотя и пропиты короны
добыл главу и стал драконом
и не вернётся с фиговым листком
в одном из клювов

Шведское наследство

грибные забытые задворки
ряд ёлок и колодец старый
грёза о поместье
исчезнувшем с эпохой вместе
с деньгами для внучат
с полсотни лет назад
для обозрения оставив
леса поля
цементные дома поверх развалин
и основание фонтана
в который по привычке пробивается вода
ей безразлична человеческая суета