белоусов и протопопова
а меж ними бессмертный куратор
донеслась до швейцарии тройка
отсекли змей-горынычу голову

в моём русле течёт не моя река
ей мигренью мои плёсы
я ручьём всё пытаюсь
себя не в себе напитать
задаю непонятно кому вопросы
незаметно по снегу
крадутся ко мне горностаи
зиму зря подбивал к побегу
но весной всё вспомню
всё вспомню весной
буду жить
не святой но всё же паломник

слишком хорош для меня этот шампунь
пена такая
придётся тебе из неё возникнуть
ну а пока бреду по воде
на соседний остров
который совсем не часть континента
да и я не рыбак

вино надежды не пьянит
мне без него не уцелеть
так и не знаю кто ты
но стакан наполнится
когда опять не позвонишь

то ли бармицва то ли вручение паспорта
с тех пор детство так и бьётся со мной
забываю
за голом гол в свои ворота
себе как ребёнку проигрываю
всё пытаюсь в грузинский чай
подлить аромат бергамота
но индийский слоник
опять забивает штрафной

ты близка мне издалека
страсть намёком издалёка
бой без правил на ринге оставил
ты однажды судья я присяжный
и не брошу я вызов далёким твоим голосам
дрессировка динго не мой профиль
сам с собой бьюсь по словам и слогам
ты не примешь меня не оставишь
заваришь кофе

когда чердачные стихи
из гнёзд осиных в щели крыши
дождя осенние духи
простят побег учебной мыши
и зацепляются за воск
изгибы дворников изящных
поют о том что перерос
я возвращаюсь
настоящий

мы стая
нас больше чем один
нас двое
и дождь смывает с нас грязь седин
крап беспородный
оттенки
мы чёрно-белы свободны далматичны
век серый минул
спим на боку и морда к морде
ночь неба отберёт тоску
разорван ордер
и звёздочек соски
и сливки облаков
так что же я раскис от наших снов
с будильником встаём
в метро бежать
но я опять сотрусь
влеком кометиным хвостом
из стаи кнебекайзе гусь

казалось скорлупа стихов
надёжно прикрывает душу
душевные болезни клеткой защитив
но оболочка треснула
из-под развалин
выбираясь
ощущаю
что двадцать пять
опять
пусть чепухой
осколков рой
не трушу
кусочки глины пористой
как лейтмотив
пускаю в реку
бестолочь
и ручку расписав
перехожу на прозу жизни

приникнем друг к другу от мира спасением
участие как счастье
как ни туманно мы будем рядом
беспечны ведь вечность
верим в быть может греем ладошки
сгинет пустыня и гоним незримо
вселенной игривую панацею
в забвении судьбы пилигримы