когда не стало грузов
позабыли
столетнюю железную дорогу
ной
шпалы вечные
пропитанные креозотом
по случаю недорого украл
ковчежный тендер выиграв
девиз
круиз в иную жизнь
черна и велика ладья
благоухает смертью
идут по трапу
ребята и зверята
взявшись за руки
попарно
по ступенькам
по этапу
вот сгнившие канаты падают
вот судно отплывает
цезарь
в кают-компании со свитой
давно уж умершие
жизнь ненавидят
сойдут в порту столичном поутру
брезгливо стерхами вздымая ноги
чтобы не наступать на корабельных крыс
выходит
айсберг
загодя отколотый
ковчега не дождётся
ной в кабине
выколотит трубку
в катере спасательном последнем
пожара убежит
внимания не обращая
на исчезающий за горизонтом плач
и ядовитый дым

упрямство с глупостью
рискованная смесь
по полю снежному
на легковушке
за бурозубкою
за землеройкой
жесть
москвич по-прежнему
жигуль
а пушкин
вытаскивать из влажной каши
привычно станет
матерясь
болельщики с дороги машут
уютна страсти ипостась

стадами
в саргассово море
на нерест пиявки плывут
за ними в подлодке
упорен
плывёт дуремар
алеут
его проводник по теченьям
чукотскую песню поёт
тортиллы племянник
именья
наследственный звёздочёт

на излёте собственного храпа
получил от лектора пинок
лектор
бог
ведёт себя как прапор
в общем
прапор он и есть
жесток
и бессмыслен
впрочем мир не создал
он иначе б
где ж ещё нас нет
кроликам разводы предназначив
и отсыпав нам за то монет

надёжно спрятался от мира в угол
ладони домиком
сегодня кум я тыква
не зря же сотни лет
защиту собирал по кирпичу
меня ведь вычислить
не смогут гугол
с физиогномикой
хотя пою а-тикву
и в сапоге стилет
футболка с пикачу
многозначителен

удвоишь боль перенеся на лист
отпустишь близнеца гулять в эфир
сна канифоль свет пробужденья чист
кошмаров улетевших прост сапфир
не удержать хотя забыть не выйдет
парит строка и хнычет потихоньку
по рукоять вонзится клиновиден
кинжал пророчицы иерихонской

всё непонятно
всё прозрачно
себя в пространство
отправляешь
случится нужда
а как
да и когда
и отнесётся ли к тебе пространство
уже неважно
кому-то и когда-то всё сгодится
ведь время тоже измерением
бессмысленности судеб

бреду по озеру
как посуху
по льду
по лункам проверяю толщину
сверля попутно их рыбацким буром
поребрики пусть тонут
и бордюры
я ж как положено
по вере в холод кельвина
раз человек
хозяин твёрдости воды
и не в рогожине
той меры
что намеряна
в жестокий век
когда и льды чужды

то ли гей то ли ёж
никогда не поймёшь
да и раньше всё было непросто
есть права
острова будут наши всегда
город кёнигсберг и полуостров
наша обувь кирза
наши розги лоза
нам противен враждебный боржом
не идёт в дом коза твереза и сиза
что ж пожалуй и мы обождём

грею спину в свете пламени
инфракрасные лучи
да куда уж там беспамятней
и кричи тут не кричи
не пробьётся в тьме листва ничья
а поленья догорят
треск углей да завывания
степ лихих агитбригад