февраль горит автомобильная свеча бакшиш последнему галлону марки брент грязна резиновая зина одичав бредёт к секс-шопу для возврата конкурент муж барби ухмыляется в саду на крыше в гринвич-виллидже вест сайд ромео кен джульеттой припадут к руке несчастной зины мяч отдай
Разбор от Софа Эйбельман — огромное спасибо!
Название стихотворения «Из Барто» сразу отсылает нас к детской литературе и миру детства вообще. Но автор переворачивает этот мир, погружая образы, традиционно связанные с детством, в очень взрослую среду: Резиновая Зина – кукла из стихотворения Барто – самостоятельно возвращается в магазин, не просто магазин, а секс-шоп. Интересно использование деепричастия «одичав». Дикая, ожившая кукла создает ощущение ужаса (ужаса перед временем/переменами/ новыми культурными кодами, обретаемыми человеком на разных этапах жизни). Этот ужас вполне согласуется с атмосферой, созданной в первых строках, где пастернаковские образы свечи и февраля (я их интерпретирую как пастернаковские в силу их близости в тексте) профанируются. Свеча горит, но при этом не является символом всепобеждающей любви, она с всепобеждающей любовью соотносится примерно как зина из секс-шопа и Зина из стихотворения Барто. Традиционные образы становятся образами сниженными. Этому способствует и совсем «взрослая» строка: «бакшиш последнему галлону марки брент».
Действие второй части происходит в ином пространстве. Если первая часть идеологически соотнесена с Россией и СССР, то во второй присутствуют точные координаты – гринвич-виладж, вест-сайд. Казалось бы, противоположный полюс мира, иные персонажи – кен, джульетта, ромео. Но лирический герой не может забыть образ несчастной зины, напоминающей ему о стремительно уходящем времени. Последняя строка также отсылает нас на образном уровне к лирике Барто. Время уходит подобно тому, как уплывает мяч. Просьба «мяч отдай» свидетельствует о нежелании лирического героя мириться с этим.