морковь чеснок и майонез
и сразу новый год
любой из нас к утру нетрезв
рассвет на лёд зовёт
нам не достанется коньков
зато каток бесплатен
четыре всадника в ростов
растают на закате

не забуду жизнь-паскуду
гибель упреждая
поздно рассуждать где жить
место умирать
выбирать пора
не буду
там где водяная пыль прибоя
миражи
кутерьма
живых поэтов прах
серый питер
мокрая венеция
топь того не стоит
но зовёт
синь небесного ершалаима

сбылось как и предсказывал
и не сбылось
наверно на этом закончу
сшивать лоскуты оборванных смыслов
боится вселенная медленных телеграмм
а я не хочу мир пугать понапрасну
аминь

нет в спальне зеркала
а утро обещает взять синь из глаз
да заменить на серость
вдруг седовлас и не открыть портьеру
сном исковеркан лик
зима такая
что отражению боюсь в лицо взглянуть

мир вокруг ясный
промытый и светлый
только звенит в голове
да режет глаза
звонкая пустота
зажмурюсь
попробую полежать
вдыхая мороз
привыкая к наркозу
вечной безлюдной зимы

без обязательств без поклажи
перед вселенной без долгов
безрезультатен и неважен смиренный путь
боль дневников
не пропускают кровь обложки
и гной и сопли всё внутри
строкой по улице
а кошки молчат
дождаться бы зари

свет сверхновой напоминанием
о случившемся да не наставшем
никому не нужное знание
на заре времён задремавший
зверь без имени без покаяния
ненавидящий бога живого
заскорузлая стародавняя
душу тянущая тревога

боли не то чтобы больше
горечь разнообразней
я рефлексировать брошу
так ведь до водобоязни
можно дохныкать додумать
лучше подыгрывать счастью
игр с отрицательной суммой
проигрыш данью ненастью

не стихи а стихийное бедствие
слов поток строк поспешное шествие
за грехи настроений советские
невысок теремок но с орхестрою
поплясать да попеть позабавиться
улыбнуться на публику истово
и закинуть сеть сцапать пиявицу
с музой на брудершафт кубок чистого