что ж всё надеемся
нас мало двадцать восемь
пусть боль в траншее вся
овалом просим осень вдруг сбыться
чтоб забыли мы о лете
поверить в зиму отменить тепло
на остывающей потрёпанной планете мы живы
снова крупно повезло

жду пока пройдёт пейзаж
ветер холод дождь крым наш
лето сменится зимой скрепы слизью
боже мой ни колёса ни полозья
по дороге не довозят
ходят строем дураки у последней у реки
нет клиентов у харона
денег нет держитесь клоны

пора поставить памятник потомкам
они ведь не поймут не захотят
себя оставить в вечности мгновений
в изящности расколотых камней
но вдруг споткнувшись о знакомый мегалит
знак опознав изображение своё
себя за базовое примут отражение
жизнь времени процесс пространства бремя
какие к дьяволу белковые тела

сова шаман сама
ей помощь не нужна
застыли существа
и  ёжики
и кони
в словах изъян
нема
разломит сатана
бессилий естества
умноженное в стоне
пророчество тумана
порочно и чеканно

наивный чукотский юноша
не верит в божественность слова
себя не считает за бога
покорно внимает толпе
как мило смеётся лунная
в сне фея драже
бестолкова
любя шалопаев пророка
снотворным письма отупел
так пой
не молчи
и отбрось закорючки на коже
собой все ключи замени
на богов непохожий
мессия ушедших веков

всем фордевинд
а мне-то вечно левентик
лавирую всё время
оверштаг
нем лабиринт
планетой млечной
невидаль турнирами
поэма контратак
привычней одиночество 
чужим теплом согреешься
и подкрадётся сон
опричникам не хочется троим ничком
гинеей стае кроткой бьёт вдогон
архангел гавриил
в душе не веря в семьдесят седьмин

дюймовочка вновь на диете
огузки кротов
останки подземного общества тихих поэтов
архангел преемником хочет
продрыхнув
согретый соцветьем дубовых гробов
откажу
не готов
ответственность переложить на посланников зла
агенты добра за века напахали изрядно
на карте столетий одни только белые пятна
совместно с империей пошлость удар нанесла

как все до него
и многие после
не мир он принёс
но меч
в росе облаков тревожен апостол
себя не сумел сберечь
от детских грехов недопонимания
смерти как мнимой хвори
пусть мир пустяков
в гнездо сполз заранее
верьте
казнимым горе

за соседним столиком дама
курит изящно поймав двумя пальцами папироску
вставленную в безумно красивый цилиндрик
запивает алым клубничным ликёром
из лилипутской мензурки
забылось слово
бьётся в пучине воспоминаний
не выплыть ему тёмная сеть не пускает
изящно ловлю двумя пальцами вот оно
мундштук
надо же я снова целый

научив ненавидеть зачем-то учили любить
не себя и не близких а некоего человека
что двуног и без перьев
и боли не знает не ведает
боги помнят чьё мясо едят
своих посылают питомцев ни один не вернулся