мы разговариваем ямбами
так нас эпоха приучила
парнас неплох
но вот кручина
слова гербариями замерли
фонемы высохшие сыплются
из рога злого изобилия
пророков много
обессилели
львы немы
тысячами выплаты

жить вместе непростительно
а порознь нелепо
грех изначальный женщины и бога
заместят существительным с повторами до неба
сошлись спиралью
сбрендили немного
что зевс что яхве создали себе
дилемм неразрешимых за неделю
гешефт на травке
ханка в скорлупе
туземцам миражи осточертели

As all children who survived in the pandemic of detest,
I do not digest
whole love.

Healthy, rude, sincere
like oatmeal for breakfast.

Bright, clean, splashing with emotions
like a split orange.

Only the sick, weakened,
hunted, scared,
interrupted by outbreaks of aggression
and alienation.

Pasteurized.
With a flavor “happiness”
identical to natural one.

Инна Домрачева

Как все дети, выжившие в пандемию нелюбви,
я не усваиваю
полноценную любовь.

Здоровую, грубую, искреннюю,
как овсянка на завтрак.

Яркую, чистую, брызжущую эмоциями,
как разломленный апельсин.

Только больную, ослабленную,
затравленную, перепуганную,
прерываемую вспышками агрессии
и отчуждения.

Пастеризованную.
С ароматизатором «счастье»,
идентичным натуральному.

милые двуногие такие неблагоразумные
хотя есть своя изюминка в гостях у филина
пусть логика отринет вечность ночи
принимая день
и слезами засмеётся вера
смысл занят трасс поверх барьера
сжечь непрочных рыб
прокляв мишень

я не верю последней зиме
холодны запоздалые игры
в полцены мироздания выкуп
но потери наследуют мне
не останусь  в немом котловане
в одиночку хребет перейду
пусть не хочет запеть какаду
этой странностью кому обманем

меня спасёт от поражения
чуть слышный шёпот ручейка
так вышло топай с круч пока
в тьме гололёд любовью феникса
растает вытечет дотла
пожар потушит в перелеске
как жаль что стужи вермут резкий
грязь старой битвы изжила

затерялось в больной голове
непонятное воспоминание
жизнь разладилась нахулиганила
и усталость так ноет
поверь что не все хвори вечны
оттает кровоток лоб отпустит мигрень
напроксен обеспечит печалью
мир жесток но не трусь ты
всем лень

безумна божья багатель
что вечности шесть дней запоя
боль млечная коней напоит
угрюмостью кропя туннель последних судных суток

бог в битве положил не взвод
два города
содом с гоморрой
хиросиму с нагасаки
отличий от стандарта никто не терпит
а вулкан зажечь так просто
когда в кармане коробок