пусть снимок постановочный
зато он в зёрнах серебра не в числах глупых
и словно истину несёт ильич бревно
портфель несёт вован
и оба трупы волочат на кукане
сотни тысяч исчезнувших под красным колесом
последний танец пляшут моль и крыса
парит четвёртый всадник невесом

на два штыка куда там в полный профиль
по нам стреляют не поднять голов
исподтишка враг пушки приготовил
и взял тайм-аут
пусть закат лилов от дыма
мы в окопах ждём сигнала
зелёное затмение луны
как штиль когда-то с самого начала
убьёт похмельных из дурной страны

смешная башня
ни слоновой кости ни дерева эбенового ей
не выдадут ни времена от злости
ни место ведь исчез сайгон
бомбей пропал бесследно
ну а мумба деви поэтов никогда не защитит
пусть славится отечество в припеве
меч заржавел и треснул спящий щит

мне кажется порой что кабачки и тыквы
нам даны напоминанием
о всех привязанных к земле
любовью раненых спасённых ненавистью
наперегонки двуногие аэростаты рвутся
бескрыло хоть на гелии взлететь
чтоб снизу сосчитали жизнь и смерть
те кто по долгу службы вертят блюдца

бог списывает вовсе не долги
и не романы слов своих хватает
но он забыл в какой стране паттайя
где рис в китае косят
помоги ему хоттабыч сдать дурной экзамен
планета к жертве приготовлена
пора народы кровью разделить
сполна игра проиграна
ведь доширак не рамен

у хищных растений достаточно времени
ждут питаясь водою и газом и греясь на солнце
заплатят им пеню проезжий прохожий
маршрут один в этой местности
разом их плоть рассосётся в росянковом соке
разложится на элементы
полезные для построения клеток
двуногие любят сидеть за решёткой надёжной
хотя бы латентно
а после их через ворота процедят
что в ушки верблюдов

уже не время колокольчиков
не спрятать им ни ноты звона
словно за набат
за каждый звук карают их стократ
и не спасёт ни смерть ни эмиграция

что нам небо
всё брызги дешёвой гуаши
по холстам неотбеленным
тьмы не хватило да и солнца
следы от зубов крокодила
так пропитаны кровью и памятью павших
что от суток уже ничего не осталось
кроме страшных закатов с подсветкой тревожной
над радонежем плачет игумен серёжа
чудь и мерю на воре догонит усталость

ты хочешь выжить
что ж представь себе дракона
и он тебя вообразит во тьме
деревья гнулись да камыш шумел
и мышь шумела
неимение даркона её смущало
но крылатость существа двуногого
вселяло в хвост надежду
не зря ведь карлсон белые одежды
из простыни на раз образовал