цветут и алыча и верба
весны до мая не случилось
ну ничего ещё потерпим
хоть ненадолго солнца милость дана нам будет
и в субботу черёмуховый запах нас
уведомит о стуже нотой слезоточивой без прикрас 
токсичность ностальгии к сожалению глобальна
боль стирается с годами
мы никуда от времени не денемся
казаться будет что и ленин с нами
и мнимое единство за колючкой прекрасно
ибо будущего ясность важней всего
от жизни смерть отучит легко страну
в которой сны напрасны

вновь вождь раздаёт крокодилов в награду
нам тварей зубастых и даром не надо
зелёные сумочки нынче не в моде
и мясо кошерный контроль не проходит
при этих расценках с драконами биться
в россии ищи дураков за границей
в иной вселенной кошки роют норы в скалах
и приглашают на постой мышей
мурлыканьем такой строки матёрой алой
что циклом мяу хоть пустой пришей
рукав к жилетке
щеголяй на бреге
где котики с утробным воем ночь приветствуют
и мыши к ним не прочь примкнуть
там рыбок несколько за шекель
чепуха безумна
и поэтому в ней есть смысл ушедший из вселенной
мы не сумасшедшие поэты мы
нам слова закачивают в вены
духи леса духи моря тени тьмы
кровью пишем на замёрзших окнах
но молчим мы немы
ведь не мы прячемся под крышами
намокли
не спасает безумие от участия в играх
всех укравших зарницу у кафки
тут куда уж угрюмее
иоаннов эпиграф смехом каши дымится
все явки за пределами рима незримо
провалены наверняка
и дымится строка
мир настолько невероятен
что замены ему не найти
раз на солнце не будет пятен
и тепла не станет
в пути украдут чемодан да радость
из плацкартного выйдешь в ночь на песок
и поймёшь осталось
три часа до света толочь
пересечение подмножества любимых и любящих
как правило пустое но тоже множество
энергия покоя столь велика
наполнит запятыми так пустоту
что имена возникнут и я их торопясь произнесу
и загорится свет воды внизу
в пещере где когда-то жил калика
восемнадцатирукий трёхногий неясно стенающий
на кого в этих джунглях не молятся только
хотя выбирают всегда тех богов
что всерьёз захотят
ведь когда под кроватью такое
то можно и баюшки