донельзя забавно читать дневники современников
миров бесконечное множество все параллельные
поддельности явно печать вопреки цифрам ценников
готов наконечник в прохожего лепетом стрельнуть
смерть за каждым углом
а ни слова об этом ни буковки
молчание каждой страницы кричит неизбежным
однажды молчком бестолково поэты профукали
когда-нибудь дважды напиться в кредит на манеже

подуй на лаву остуди настой
везувий зол сегодня зол и мрачен
сфер суффикс свёл у сводни в поле мачех
котуй оставил слёз дожди
постой взгляни на туруханский край
и выброси окурочек в иллюминатор
пусть огни микстуры странствий
недосыпом нахмурятся
залихорадит грусть

селёдка с хлебом в пасти красного коня
семь ликов анны три лица марины
нелёгкий слепок красьте казнями маня
мурлыкай в ванной порицай
покинул нас пётр
забрав и ключ и водки штоф
глядим баранами на новые ворота
в ад не берут сбежать бы
в рай нам неохота
досмотр облав не пара пустяков

крылатый геккон
тараканов сбивает на взлёте
и сыто круги нарезает под куполом храма
он ангел-хранитель
но вы всё равно не поймёте
как хвост оторвавшись
сны выправит ваши упрямо
улыбка рептилии утром рассеет кошмары
куда повелителю мух против ящериц света
ни злу ни добру не верны непритворно поэты
георгий последнего бога убил
ящер был слишком старый

мелькают листья мимо окон
и колокольчики звенят
а корм ни в пони ни в коня
скупая лисья синагога
молитвы о пушистых снах
исход прекрасней чем оседлость
и что нам в смерти не сиделось
жизнь прёт в малиновых штанах

самолёт не поможет из вечной зимы
убежать в бесконечное лето
свет ночной беспокоит сильнее полуденной тьмы
не возьмёт небо кожу увечий взаймы
порошком всех наречий завета
проходной к водопою пьянеем в приюте
немым эта смерть
до вершины добраться и петь
на ладони вселенная тени погасших огней
не успеть нам покинуть пыль плаца
на треть отомщённый блаженством
яд сменит все маски в окне

корпускулярно-волновая
природа поэтического текста
читателей волнует мало
читатели внимают пустоте
шум времени умолк
но время так и не смогло остановиться

мир ненастоящий он вторичен
ведь за ним слова слова слова
вырос иоганн
а маргарита гретой стала
выросла трава
домик ведьмы в зарослях
скосили сушат курят
дым пробил озонный слой
климат изменить пусть не под силу
бреда в матрицу насыпь изволь

ещё неделя и дожгу дрова
от прошлогодних рухнувших деревьев
дурацкий год
ни в смерть ни в жизнь не верил
и был уверен что бессмыслица права
всё слизывает холод сентября
пора купить мазут камин забросив
какая осень за окном какая осень
с крыльца в чащобу зыбкий лес благодаря

за соседним столиком дама
курит изящно поймав двумя пальцами папироску
вставленную в безумно красивый цилиндрик
запивает алым клубничным ликёром
из лилипутской мензурки
забылось слово
бьётся в пучине воспоминаний
не выплыть ему тёмная сеть не пускает
изящно ловлю двумя пальцами вот оно
мундштук
надо же я снова целый