i'm old as hell i'm 64 a childhood starts tomorrow and will continue to eternity of things it's out of scope of bad and good dilemma as everything is bad nowadays my friend we just exist and that is jolly cool
чертовски стар мне 64 начнётся детство завтра продолжится до бесконечности вещей тут ни к чему добра и зла дилемма ведь всё сегодня зло мой друг мы существуем это клёво
самолёт сорока одиночеств запряжённый той самой зарёй всех в одну клетку рая закрой вот и прожит день прожит до ночи было всё и любовь и удача и неправедный блеск тёмных глаз бог уже никогда не отдаст нам долгов но не плачем не плачем
постсоветский стокгольмский синдром питер пэн жертвой военкомата здесь ни жизни ни смерти не надо не согреться вселенским костром ложь сверхновых осколки тепла пепел от сотворения мира порошковые сливки пломбира догола догорели дотла
заброшенный транзитный аэропорт не принимают в этом тысячелетии самолёты я пришёл сквозь пургу полярной ночи на неверные огни аварийной посадочной полосы подумав что это радуга северного сияния пожар гнилушек пещеры эльфов пускай не ангел и не стриж мне сегодня придётся взлететь вне времени и пространства но вверх и вперёд не приземляться уже никогда полёт в пустоте не остановят и боги наташа впрочем уронит всё
из бродского торчит гомер из лермонтова гёте из гришмановского кириллица с шумерским а соломон он всем пример везде его найдёте литературовед нарзаном рифм истерзан
бумага не нужна всё электронно вот три листа последних в глубине комода чернильной ручкой значками исколол все шесть сторон сфотографировал и вспомнил оригами сложил лягушку самолётик и хлопушку лечу и квакаю и громко грохочу слова перебирая мир отпуская от себя
на крайнем севере бескрайняя тоска по тундре по железной по дороге немногих избранных спасёт тот путь немногих так что не гневайся судьбу тащи-таскай багаж потерь в вагоне и в тележке а бросишь словно память всю сотрёшь но в зеркало взгляни на мир не мешкай ты лошадь в яблоках ты с яблоками ёж
смеялись апостолы во время вечери седера что столько бог не выпьет никогда но снова и снова наполнялись бокалы возникали рыбы на блюде никто так и не вспомнил откуда пришли солдаты
нас на сто первый километр мы как-то и не удивимся редактор копий тысяч писем миссионерством обогрет стучать всегда стучать везде пусть черти постучатся в донце протуберанцы чистят солнце густа беда водораздел
неторопливое вязкое время длится годами мгновение не умирает любовь ждёт гроза молнии не дотянуться до громоотвода может быть завтра люди бессмертны вокруг им повезло держится мир третий век шестое тысячелетие пусть ничего вообще не происходит все живы и камни и звери формула счастья другой не придумать берите