вода несёт качает греет нежит
с шипением пузырится в бороде
в купальне мир открыт как на манеже
вдруг возвращает первозданность
обалдеть
как истина прозрачным водопадом
спасает от толпы
прян запах трав
дух можжевельника в парной как ладан сладок
а хлорка откровением неправд
зацепиться за чью-нибудь память
и не сыщется смысл иной
заупрямясь годами
днями
время в покер играет мной
жизнь ли смерть ли
смешная ставка
выигрыш проигрышу безучастен
по повериям скандинавским
мир валгаллы куда прекрасней
чем наш мир наднебесный
брошу
я искать жизни суть
палатку
разобью в берёзовой роще
буду жить
ни шатко ни валко

Таллинн

мяконькие коготки а царапают о сердце
убегая от тоски не успею наглядеться
на булыжность мостовых стен цемент слои столетий
храмов контуры чисты люди в сапогах нелепы
лабиринт лихих времён
так эстонский арамейской пылью город занесён
как ершалаим ганзейский

ломаной речи моей бесприютно
студнем пространство взрезая
вновь сомневаюсь что есть абсолютность
в третьем маршруте трамвая
пусть по садовой к лебяжьей канавке
рельсы неровно стекают
пряностей дух экзотической лавки
в третьем маршруте трамвая
троицкий мост вновь раскрывшись зевает
на телеграфы и почты
ленин к зубному в день точный с нарочным
в третьем маршруте трамвая
выживет город в любом катаклизме
в топи вороньего грая
так всё и едем при социализме
в третьем маршруте трамвая
свет преставляется
как буря воет
от балтики до средиземноморья
рвёт ветер ставни
бьётся в стёкла дождь
запрыгивая в форточки
вороны
перекрывают вопли чаек граем
не дышится
не спится
и мигрень
вновь побеждает
у меня есть десять евро
что мне действует на нервы
просто так потратить жалко
разве вот отдать весталкам
на растопку и на спички
и на корм святым синичкам

Она утонула

не называйте корабли словами суши неизбытой
ведь притяжение земли пробьёт нелепые защиты
потянет нежно груз людской на дно
в покой морских течений
и шум затихнет городской
курск и эстония нетленны