чешуйки фальши перламутра
глубоководных рыб мучение
осётр некошерен утром
а угорь приоткрыл тьму вечерей
икра изъята
копоть адом лучины вербные лихие
отменит мята мармеладом консервы лет
слои стихии

боги не очень евангелисты
не летописцы не критики
максимум несколько заповедей
случайно и тавтологично
кто же там ходит следом
с пером и тетрадкой в клетку
искажает судьбу божьим детям и внукам
ты так далека
протянуть только руку
но нету руки
только чувства да свет
сказала пока в прошлой жизни
разлуку отринув прощанием
искусства кювет
канава вязка запах жижи сражает
трясёт в лихорадке хоть нет комаров
в двери два глазка
кукуруза огайо в жестянке
запах грёз сладких фруктов
две для неё не дают больше в руки
и рук помнишь нету крылья в раю
маиса жнивьё не рассеет разлуки
слёз звук
скромник леты твой ад я пою

Перемена участи

хлопок облаков снов
битого стекла явь оставь
просто поменяй шрифт
чистый лист в машинку вставь пиши 
из пустоты с пустотой к пустоте
и конечно же в пустоту
сквозняк на душе
вечности миндальное бланманже
вкус идеален
ноша легка да свобода близка
нужна ли такая
устала рука бояться распада
за слабость сочту за дурака
суну голову в шайку
тает щипучее мыло в глазах
опять фонари бисер звёзд затмевают

Нора

какой к чертям лирический герой
ведь рассказать могу что есть со мной
что было и что будет с миром этим
он породил меня а я его приветил
но он же и стремится извести
рожденья страх перед вселенной неизбывен
начнёмся мы или закончимся со взрывом
все мысли подбираются в слова
и ни одна не потерялась
пришла пора как камни
имена собрать и истолочь
и класть гуашью на бумагу
грядёт судьба себя внезапно ясно осознать
и к бесконечности приклеить пар млечного пути
бессмертия тьму не осветить фонарик тщетен
хоть нынешней чеканки десять агорот
покрыты патиной тысячелетий
и зелень в ведьминых зрачках переливается зовёт