You'll undress all of me from my head to my toes
And you'll leave me prostrated, my shoulder blades pressed
To the unheated bed, and your gaze is flesh-eating:
You do have no dolphins under skin - killer whales.

You'll strip down yourself quietly so that your image
will be suddenly hovering from Lolita to Lilith,
And the silks under my hot back will just start sizzling ,
As if were no silks there, but just boiling oil spilled.

You put on a strap-on and turn up all the straps,
And you will take my legs on your delicate shoulders, -
And my heart's breaking out like a wolf out of flags,
Every moment awaiting for that hot buckshot, -

With the smile of Gioconda you will slowly enter
Into world neither me nor you knew until now,
And the golden sun-flare will explode in the cortex,
And the howling "you" rush from the fitful  throat.

And as long as you will be proceeding in me,
I'll be whispering and dozing off bit by bit:
“Now we're in the same bed. We are at new border.
I have fed. All of yours. Now tumultuous. Orcas".

Перевод текста Ивана Клинового

Ты разденешь меня от макушки до пят
И оставишь лежать, прижимая лопатки
К ненагретой кровати, и хищен твой взгляд:
У тебя не дельфины под кожей – косатки.

Тоже разоблачишься безмолвно, и твой
Облик вдруг поплывёт – то Лилит, то Лолита,
И шелка зашипят под горячей спиной,
Словно и не шелка там, а масло разлито.

Ты наденешь страпон, подвернёшь ремешки
И возьмёшь мои ноги на хрупкие плечи, –
Сердце рвётся наружу, как волк за флажки,
Каждый миг ожидая горячей картечи, –

И с улыбкой Джоконды неспешно войдёшь
В мир ни мне, ни тебе не известный доныне,
И взорвётся в мозгу золотой солнцеклёш,
И мычащее «ты» горлом спазменным хлынет.

И покуда во мне будешь двигаться ты,
Прошепчу, по чуть-чуть выпадая в осадок:
«Вот теперь мы на равных. У новой черты.
Накормил я. Твоих. Беспокойных. Косаток».

I'm going to photograph some faucets.
A steam is coming from the workshop gates.
The boss is crazily roughed up since the morning  -
and grumbles about participation rate,
and that we did not see life in the office,
and did not smell antifreeze, creosote,
and that - beginners luck - they were cautious 
to give to me great camera to float.
I'm nodding silently and click the shutter pointing
on the defect of steel and human dream.
The darkness is expanding. We'll be summed up
soon by a metric that's anonymous to him.
I know for sure: he’ll be closer to heaven,
and not the one who’ve implemented plan,
not him, not me, not labor going to May Day
but white steam flying towards the promised land.

Перевод текста Любы Колесник

Иду фотографировать насосы.
Ворота цеха выдыхают пар. 
Начальник мят с утра и стоеросов — 
ворчит, что КТУ — не божий дар, 
и мы в конторе жизни не видали, 
не нюхали тосол и креозот, 
а то, что мне хороший фотик дали, — 
так дуракам, как водится, везет. 
Киваю молча, щелкаю затвором 
на брак железа и людскую тьму. 
Тьма ширится. Нас подытожат скоро 
по метрике, неведомой ему. 
Я знаю точно: будет ближе к раю 
не тот, кто сделал план по корпусам, 
не он, не я, не труд, идущий к маю, 
но белый пар, летящий к небесам.

The unicorns are drenching in the snow.
They try to shelter in a falling foliage.
The shepherd of a cat is saying: "I am
The clouds just to see the faces better
Of those ghosts that are with me together
Staying in the shade of trees that soaked to the skin..."
The light of the off-season's drawn with leaves,
Just wait and winter'll enter to the gates,
Which are inside yourself, inside
The blurred and flowing pareidolias.
The cat meows as if he is saying: "Look",
To the grand master of incarceration.
Having completely grazed their sides with twilight,
Three unicorns have jointly turned around
Into the clouds that are darkening fast
And joined an army of street photo tricks.
Red fox is now a new off-season color
As well as white hare looking for a carrot.
The moon is carrying light and gliding lightly
And sends its amber cryptograms to forests.
The shepherd yawns and autumn comes to mouth
With crystal visions but without sounds
That are supposedly seen just by the cat,
The breathing clouds in the gray tattoos...
And how to end if not by rain that opens
The gates where extra locks are loose...
The shepherd's taking off within himself
Into the afterlife accessible to cats.

Перевод текста Евгения Чигрина

ПАСТУХ КОТА

    Единороги мокнут на снегу,
    Листвой осенней пробуя укрыться.
    Пастух кота промолвил: «Стерегу
    Я облака, чтоб лучше видеть лица,
    Тех призраков, которые со мной
    В тени деревьев вымокших до нитки…»
    Свет межсезонья выкрашен листвой,       
    Того гляди зима войдёт в калитки,          
    Которые внутри тебя, внутри
    Размытых и текущих парейдолий.
    Мяучит кот, и словно бы: «Смотри»,
    Он говорит хозяину неволи.
    Стерев сполна о сумерки бока,
    Все три единорога обернулись
    В темнеющие быстро облака
    И влились в ряд фотоиллюзий улиц.
    Цвет межсезонья — рыжая лиса
    И белый заяц в поисках морковки.
    Луна разносит свет, легко скользя,                  
    И шлёт лесам янтарные шифровки.
    Пастух зевает, осень в рот идёт
    Хрустальными виденьями беззвучий,
    Которые скорее видит кот,
    В наколках серых дышащие тучи…
    И чем закончить, если не дождю
    Отрыть ворота, чьи замки ослабли…
    Пастух внутри себя взлетает в ту
    Загробность, что котам доступна как бы.

Opacity measuring in cincinnati,
Immersing yourself into judgement-free darkness,
Now that there are no Tibulls on the ropes,
You will not see them. And you just know why.

Why didn’t you found yourself, didn’t  leave then,
You're sitting and waiting until there's a flood:
"The Raven" and lips that are red with a laughter
Will tear you apart with a whip and a hook?!

Well you can sleep, listen to music, sip coffee,
And frown and just dick around and things,
But in the loose chaff that is left from what's golden
There are no words, no scales to be found.

And when they will come to you tearing off scabbers,
The old incorruptible seekers of lice,
What will you then tell? That you've heard constellations,
That's why blood is gushing away from the ears.

Перевод текста Ивана Клинового

Непрозрачность измеряя в цинциннатах,
Погружаясь в безоценочную тьму,
Никаких теперь Тибулов на канатах,
Не увидишь. Сам же знаешь, почему.

Что же ты не спохватился, не уехал,
А сидишь и ждёшь, покуда грянет гром:
«Nevermore», – и губы, красные от смеха,
Разорвут тебе нагайкой и багром?!

Можно спать, сидеть за кофе, хмурить брови,
Слушать музыку, попинывать хуи,
Но в оставшейся от золота полове
Не найти уже ни слов, ни чешуи.

И когда придут к тебе срывать коросты
Неподкупные искательницы вшей,
Что ты скажешь им? Что ты услышал звёзды,
Потому-то кровь и хлещет из ушей.

Smelly fat is slowly melting in copper lamp.
- Oh tell me a story mother, please tell be a chap!
And such a story that in every word there's a solid terror!
“And will you be able to sleep if I’ll really tell you?”

OK, listen: once every ten springs in the neighboring space
An angry evil creeps up from some distant place.
He knows the words of animals and birds of prey,
He gives bitter grief to those he encounters on the way.
Whether you're riding, walking, flying - there's one outcome:
A crimson trail gleams on a fluffy cushion of scum.
Under a hill, in a swamp, in a pool, in a network of traps -
No matter how you hide, you can't hide anywhere, it's all same.
Do you hear, do you hear the onerous stamping of stallion?
The horseshoes are clanging and clanging over the cobblestones.
A caftan is burning with a bright flame between the trees,
And the ground behind him is just scorched emptiness.
It would be nice for all of us to survive in his spring...
But that's enough, honey. It's time to go to sleep.

She just got up: the little man-thing son grabbed her sleeve:
- What is the name of that evil, mom?
- St. George, my dear...

Перевод текста Ванечки

Together we have seen all this
from different towns, however
the horizon's just nondescript,
accompanied by foundry plant horn

and over you and over me,
the cloud clusters turning bluish.
The tin box of industrial field,
here people are as strong as bullets,

that every day are punching clock,
slave not to drink themselves to syrup,
and name their housing coops
like capitals of ancient Europe,

ashamed of both peace and toil,
that hang as a cast iron anchor.
And Lenin points us to a void
by his old dented plaster helmet.

Перевод текста Любови Колесник

В. П.

Мы это видели вдвоем 
из разных городов, а впрочем, 
невзрачен так же окоем, 
подзвученный гудком рабочим 

и над тобой, и надо мной, 
синеют облачные гроздья. 
Промзоны короб жестяной, 
здесь люди, крепкие, как гвозди, 

что от звонка и до звонка 
ишачат, чтобы вдруг не спиться,
и называют ЖСК 
как европейские столицы, 

стесняясь мира и труда, 
висящего чугунным грузом. 
И Ленин шлет нас в никуда 
помятым гипсовым картузом.

Do not covet your neighbor's wife, your neighbor's house, nor his field, nor his servant,not his maidservant, not his ox, not his donkey, not any of his cattle, not his car, wool socks, raisin buns, a leather settee, a first kiss, a jacket with bright buttons, a hardcover dictionary, a horse shoe, a snowdrop corsage, a pair of aquarium fish, a love till death, a bottle of seltzer, a game of tag and blackjack, lip-synch songs, bon appétit, a good evening, a sudden air strike, a quiet lullaby in a strange language, a head for business, a pound of butterscotch, a wifi password, to pet the cat, a non-lethal gun, a perfect color correction, another visit to Paris, as well as a knowledge of the future, do not covet.

Перевод текста Таты Гутмахер

НАЗИДАНИЕ

Не пожелай себе жены ближнего твоего, дома ближнего твоего, ни поля его, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ни всякого скота его, ни его автомобиля, шерстяных носков, булочек с изюмом, кожаного диванчика, первого поцелуя, куртки с яркими пуговицами, словаря в твердом переплете, конской подковы, букетика подснежников, пары аквариумных рыбок, любви до гроба, бутылочки боржоми, игры в пятнашки и рулетку, песни под фанеру, хорошего аппетита, доброго вечера, внезапного авиаудара, тихой колыбельной на незнакомом языке, a head for business, полкило "Коровки", пароля от вайфая, погладить кота, травматического пистолета, идеальной
цветокоррекции, съездить ещё раз в Париж, а также знания о будущем, не пожелай.

Not to a pub nor to a drugstore,
gray-haired with all colors lost,
an old man walks and carries basket -
an emptiness is getting cold.
And stopped by an uncanny fear,
I am just gazing after him:
there in the arcs of some dead twigs -
no apple and no linen live,
no air and no space live either,
not even death is locked there up.
I'll ask him how to be so fearless
to bear what is unbearable.

Перевод текста Любови Колесник

Не к пивняку, не к магазину 
седой, растративший цвета, 
идет старик, несет корзину — 
в корзине стынет пустота. 
И, остановленная жутью, 
смотрю ему вдогонку я: 
там, на сплетеньи мертвых прутьев — 
ни яблока и ни белья, 
ни воздуха и ни пространства, 
ни даже смерти взаперти. 
Спрошу его, как не бояться 
невыносимое нести.

Take a poem
Read up to the word "longing"
Or to the word "night"
Or to the "mist"
Take some prose
Read to the word "beautiful"
to the word "abrupt"
Or to the word "suddenly"
Take a text
read up to the word "paradigm"
or to the word "means"
nope, to "lyrical"
to the word "remind"
and forget
and from the word "longing" -
gonging, wronging and pronging at the belonging is also porn - send thronging
and from the word "night" - de-energize
remember from the word "mist" - trick
and the word "deception" is also a deception
it would be good if you're lucky
and there will be two or three words
here take them
and also
in the face:
do not be humpy!
(and do not be dumpty)

Перевод текста Таты Гутмахер

Бери стихотворение
Читай до слова «тоска»
Или до слова «ночь»
Или до «туман»
Бери прозу
Читай до слова «прекрасный»
До слова «внезапный»
Или до слова «вдруг»
Бери текст
читай до слова «парадигма»
или до слова «означает»
нет, до «лирический»
до слова «напомним»
и забудь
и от слова «тоска» —
треска, куска и песка у виска тоже порно — вводи войска
и от слова «ночь» — обесточь
помни, от слова «туман» — обман
и слово «обман» тоже обман
хорошо, если тебе повезет
и останется два-три слова
вот их возьми
и тоже
в рожу:
не болтай!
(и не шалтай)

there is nothing to listen to no signal
network not available
first the crow will sing the floor will creak the eyelid will move
then the robot reports
the caller is temporarily deaf numb turned into a rosebush
there will be no music

I'll set a table for thirteen
brut fish forks
it's so easy to think in silence that everyone is late
stuck in an elevator
got hit by a horse by a regiment of guardsmen by the rain
well let's get started
roses as the centerpiece

her phone is written on the wall with something red
blood or pencil
in a corner where neither furniture nor a tin soldier can stand
too early before the first hour
ridiculous before dawn funny at sunset
strucks eleven
it's started

bring me a girl please bring me
let it be that she knows how to do everything
let her dance a jig do a backflip prostrate herself
let her be quiet as a doe
let her beat me like a lion
she should know

when she obeys me
when she recognizes in me a sacrifice and a godsend
when she falls back on the tablecloth
on the fish forks
on the roses plates sharp glass chips
i will show her the truth
at an average market value

let her sing to me instead of the disconnected caller
let her dance on the table
let her show a bare back calves palms back of her head
let her endure whatever she asks for
let her dissolve her petals
when the thorn of my tongue
will enter her heart

Перевод текст Дарьи Ивановской

РОЗЫ

нечего слушать нет сигнала
сеть недоступна
сначала споет ворона скрипнет пол дёрнется веко
потом робот доложит
абонент временно оглох онемел превратился в розовый куст
музыки не будет

стол накрою на тринадцать персон
брют вилки для рыбы
в тишине так легко думать что все опаздывают
застряли в лифте
попали под лошадь под полк гвардейцев под дождь
что ж приступим
розы в центр

её телефон записан на стенке чем-то красным
кровь карандаш
в таком углу где не встанет ни мебель ни оловянный солдат
перед первым часом рано
перед рассветом нелепо на закате смешно
бьет одиннадцать
началось

приведи мне девочку прошу тебя приведи
пусть всё умеет
пусть танцует джигу крутит сальто падает ниц
пусть будет тихой как лань
пусть бьётся со мной как лев
пусть знает

когда она подчинится мне
когда признает во мне жертву и дар божий
когда упадёт спиной на скатерть
на вилки для рыбы
на розы тарелки острый рюмочный лом
я покажу ей истину
по средней рыночной стоимости

пусть споёт мне вместо заглохшего абонента
пусть станцует на столе
покажет голую спину икры ладони затылок
вытерпит все о чём попросит
распустит свои лепестки
когда шип моего языка
войдёт ей в сердце